Читаем ANENERBE полностью

ANENERBE

Свиная лопатка, тебя не забуду,Как хрюкала ты, как нежно смотрела,Как бегала, прыгала и улетела.Пропала, исчезла, но чтобы вернуться,Крылами взмахнуть и обернутьсяПрекрасной красавицей, феей, богиней,Закутанной в шаль, холодной как иней.Чей образ возвышенный — выше вершин,Где горы — равнина,А ветер — надежда,Где солнце — луна, и не будет как преждеОбмана, порока и злых темных сил —Мы всех их прогнали, всех тех, кто не мил.Мы съели их дружно, иначе нельзя.Иначе съедят они нас, и тогдаСедые вершины травой порастут,Деревья погибнут, и выйдут из чащи, из мрачных глубин, словно ненастье,Безжалостно, злобно — участь такая —Коварные твари — пророка забвенье, друзья сатаны,И начнется веселье!Застолье начнется, где стол полон яств,Где люди есть звери, где льется рекойДымящий напиток, где каждый герой.Болтать и заискивать, мать предавать,Махать топором и слух ублажать —Чванливых, напыщенных наших господ,Притворно заботливых, мерзко от слов.Чья речь на трибуне, что выстрел в ночи,Когда нету сил — кричи, не кричи.Свиная лопатка! Я оду пою, ты даже не знаешь,Тебя я люблю.Под перчиком с хреном — обидно до слез…Чья участь не лучше, кто тянет сей воз.Кому отвели, и не в первый уж раз,Почетную роль, как гласит наш рассказ,Ходить в дураках и на сцену глазеть,Позволят — похлопать, но лучше как разВнимательно слушать — велит нам указ.Свиная лопатка, как долго я ждал,Мечтал еще дольше и все же устал.Все думал, когда же устанут они?Хотя жизнь есть вздор, игра сатаны.Лукаво следит он, довольный отчастиСгущаются тучи, и все в его власти.Теплей там и выше, лучше видать, внимания больше —О чем, брат, мечтать?Грозою повеяло, все собрались, заждались однако,И ты не ленись.Купи полкило, бесплатно отдам,А вечером вспомнишь, дружок, каждый грамм.Свиная лопатка, как мало от бога,Взяла ты ума, в чем греха никакого.И жила ты в счастье, не зная хлопот,А счастье твое — безразмерный живот.

Мужчина замолчал, и Александр Николаевич ему в этом не мешал. Так они оба и молчали, но недолго, всего пару минут. Молчать долго в компании — признак плохого воспитания, чего нельзя сказать о наших героях.

— Митька или Элла? — спросил Кузнецов.

— И не Митька, и не Элла, был тут у меня вечно всем недовольный боров-анархист. Пришлось пустить под нож, чтобы породу не портил.

— Старый?

— Не то, чтобы старый, вредный и свободолюбивый. Все направо, а он налево, все налево, а он, противный, направо. Говорю же, анархист. Ну что, определились?

— Мне бы что-нибудь нейтральное, — скромно попросил Александр Николаевич.

— Даша! — гаркнул мужчина, — взвесь гражданину пару килограммов фарша.