После Конституционного суда по «делу КПСС» в 1992 году в российских газетах и журналах было опубликовано много материалов и документов, связанных с репрессиями против диссидентов. Хотя под многими из этих документов стояла подпись Андропова, они мало изменили отношение российских граждан как к прошлым, так и более современным лидерам. В 1990-е годы в России были созданы десятки новых правозащитных организаций. Их деятельность показывала, что нарушения многих фундаментальных прав человека в 1990-е годы не прекратились, а в некоторых отношениях стали даже более массовыми и значительными, чем в конце 1960—1970-х годах. При регулярных опросах эту печальную статистику оспаривали только 7—15 процентов респондентов. Грубо нарушались в 1990-е годы права солдат срочной службы и офицеров, заключенных и работников мест заключения, права граждан со стороны работников милиции и самих работников милиции, права подсудимых и права судей, студентов и пенсионеров. Нарушались национальные права и права беженцев, шахтеров и атомщиков, больных и врачей. В стране убивали бизнесменов и журналистов, почти ежедневно мы узнавали о новых террористических актах и захвате заложников. Несмотря на возражения и протесты демократической печати, Государственная Дума избрала члена КПРФ Олега Миронова уполномоченным по правам человека в Российской Федерации. Впрочем, менялась позиция и демократических изданий. «Общая газета» провела в начале 1998 года большую конференцию по проблеме «Кризис отношений личности и государства», где собрались представители 130 самых влиятельных столичных и региональных правозащитных организаций. «Что с нами происходит? — спрашивала газета. — Как образовался тот обвал с правами человека, о котором на протяжении последних месяцев нам сообщали читатели и авторы?» Даже вдова Андрея Сахарова Елена Боннэр заявила в редакции газеты, что «такого массового нарушения прав человека не было со времен коллективизации. Власть действует вне морали и нравственности». Публикуя обзор выступлений правозащитников, «Общая газета» дала ему выразительный заголовок: «При Брежневе били бережнее»[11].

К концу 90-х годов личность и деятельность Андропова постепенно переставала быть предметом лишь разного рода легенд и мифов. Научная историческая работа только разворачивалась, но начался настоящий бум мемуарной литературы, в которой встречалось немало рассказов авторов о совместной работе с Ю. Андроповым. В первую очередь следует отметить книги политиков, выдвижение которых было связано главным образом с Андроповым[12].

Интересные мемуары опубликовали почти все бывшие помощники и консультанты Андропова в ЦК КПСС, а также многие работники из других отделов партийного аппарата[13]. Немалое число книг принадлежало перу недавних председателей КГБ СССР, генералов из разных управлений государственной безопасности, военных, а также дипломатов[14].

В работе над книгой мне очень помогли свидетельства тех, кто хорошо знал Андропова и работал вместе с ним. Упомяну в этой связи А. И. Лукьянова, А. И. Вольского, В. М. Чебрикова, Г. X. Шахназарова, А. Е. Бовина. Я подробно записал высказывания А. Хегедюша и Ю. П. Любимова, получил немало советов от генерал-лейтенанта И. В. Розанова, работавшего много лет в аппарате КГБ. Особенно большую помощь оказал своими поправками и свидетельствами сын Ю. Андропова Игорь Юрьевич, а также генерал- полковник В. А. Тимофеев.

НАЧАЛО ПОЛИТИЧЕСКОЙ КАРЬЕРЫ

Мало что известно о детстве и юности Юрия Андропова и его родителях. Он родился 15 июня 1914 года в семье железнодорожного служащего в казачьей станице Нагутская, на территории нынешнего Ставропольского края. Один из очерков об Андропове, опубликованный в 1983 году в немецком журнале «Шпигель», назывался «Казак из станицы Нагутской». У отца Андропова были родственники среди казаков, однако семья Андроповых не принадлежала к казачеству, то есть к своеобразному военно-земледельческому сословию, сложившемуся в пограничных районах царской России. Будущий генсек рано потерял родителей. Его отец умер в 1916 году. Мать снова вышла замуж, но ненадолго пережила первого мужа. Мы знаем, что она была учительницей и после ее смерти в 1923 году Юрий жил и воспитывался в семье отчима. Он учился в семилетней школе в небольшом городе Моздоке. Через станицу Нагутскую проходила железная дорога, и из Моздока Юрию было нетрудно приезжать домой. Однако мальчик все реже появлялся в родном доме, где уже не было ни отца, ни матери.