Читаем Андромеда полностью

— Ну, а что бы здесь сделал Джирс? — спросил Флеминг. — Только пожалел бы, что это случилось не со мной. Он вышвырнул бы меня с территории, даже из страны, если б мог. Я твердил Бог знает сколько времени, что машина опасна, но ведь им как раз это и нравится! Какие еще нужны доказательства, для того чтобы хоть кого-нибудь в этом убедить?

— Мне больше доказывать не нужно, Джон, — устало произнес Рейнхарт.

— Что ж, это уже кое-что.

— И мне тоже, — сказала Джуди.

— О, чудесно, чудесно. Теперь нас трое против всей оравы.

— Что, по-вашему, могу сделать я? — спросил Рейнхарт.

— Не знаю. Вы возглавляли добрую половину отечественной науки на протяжении едва ли не поколения, причем лучшую ее половину. Вас наверняка кто-нибудь послушает.

— Может быть, Осборн?

— Если только не побоится запачкать свои манжеты. — Флеминг на миг задумался. — А не мог бы он снова устроить мне доступ к машине?

— Подумайте сами, Джон. Он же подчинен правительству.

— А не могли бы вы затащить его сюда?

— Попробую. А что вы задумали?

— Эту графу можно будет заполнить позже, — сказал Флеминг. Рейнхарт вытащил из кармана расписание движения поездов и самолетов.

— Если я поеду в Лондон завтра…

— А сегодня ночью вы не можете?

— Сэр Эрнест устал, — сказала Джуди. Рейнхарт улыбнулся ей.

— Можете приберечь «сэра Эрнеста» для официальных приемов. Я полечу ночным рейсом.

— Разве нельзя подождать несколько часов? — спросила Джуди.

— Я уже не молод, мисс Адамсон, но и не такой уж дряхлый старик. — Он поднялся на ноги. — Передайте Мадлен мой самый теплый привет, если она…

— Разумеется, — сказал Флеминг, подавая старику пальто. Рейнхарт направился к двери, застегивая на ходу пуговицы, но вдруг сказал, словно только что вспомнил:

— Кстати, передача прекратилась. Джуди посмотрела на него, а потом на Флеминга.

— Передача?

— Оттуда, сверху. — Рейнхарт указал на небо. — Она перестала повторяться уже несколько недель назад. Может быть, мы никогда не примем ее снова.

— Мы, должно быть, захватили самый хвостик длинной передачи, — тихо сказал Флеминг, взвешивая в уме значение происшедшего. — Если бы не случайность в Болдершоу, мы могли бы и не услышать ее и ничего не случилось бы.

— И у меня промелькнула та же мысль, — сказал Рейнхарт, еще раз устало улыбнулся им и вышел. Флеминг стал бесцельно расхаживать по комнате, размышляя над их разговором, а Джуди ждала. Они услышали, как завели мотор, как отъехала машина Рейнхарта. Тогда Флеминг, остановившись рядом с Джуди, обнял ее за плечи.

— Я сделаю все, что ты захочешь, — сказала она ему. — Пускай меня судит трибунал, если уж им так хочется.

— Ладно, ладно. — Он отнял руку.

— Ты можешь доверять мне, Джон. Он посмотрел ей в глаза, и она ему ответила взглядом, в котором можно было прочесть: «Верь мне».

— Ну, хорошо… — Он, казалось, поверил. — Вот что: утром попытайся дозвониться в Лондон. Попробуй застать Осборна, когда наш профессор будет у него, и скажи, чтобы он привез еще одного посетителя.

— Кого?

— Мне все равно кого. Начальника департамента геральдики, президента Королевской академии, какую-нибудь субстанцию из министерства в крахмальной рубашке. Да и не телеса, а только одежду.

— Рубашку без субстанции? Он усмехнулся.

— Шляпа, портфель и зонтик — этого будет достаточно. Да, еще пальто. Заодно раздобудь для него лишний пропуск. Хорошо?

— Попробую.

— Умница. Он снова обнял ее и поцеловал. Она притихла от счастья, а потом, отклонившись, спросила:

— А что ты собираешься делать?

— Пока не знаю. — И, еще раз поцеловав Джуди, отстранил ее. — Знаешь, я хочу улечься: сегодня был чертовский день. Ты бы лучше ушла, а? Мне надо немного поспать. Он опять усмехнулся; сжав его руку, она вышла легкой походкой, напевая про себя.