Читаем Андромеда полностью

— Откуда она могла узнать о существовании речи? — заинтересовалась Дауни.

— Да ведь Циклоп видит, что мы используем рот для общения друг с другом, а уши для того, чтобы воспринимать звуки. Все эти вопросы — результат наблюдений вашего уродца. Возможно, он способен воспринимать и звуковые колебания, и теперь, когда мы подсоединили его к машине, он может передавать ей свои наблюдения.

— Это только предположения.

— А у вас есть другие объяснения?

— Не представляю, как можно проанализировать все строение человеческого организма — сказал Рейнхарт.

— Нам и не придется этого делать. Машина продолжает строить свои хитрые догадки, и нам остается только вводить в нее те из них, которые окажутся правильными. Старая игра. Не пойму, впрочем, почему машина до сих пор не нашла более быстрого способа. Не сомневаюсь, что она в состоянии это сделать. Может быть, искусственное существо не оправдало ее ожиданий?

— Хотите попробовать? — спросил Рейнхарт Дауни.

— Перепробую все, что возможно — ответила она. Так начался следующий этап разработки проекта. Кристин коротала дни около машины, принимая выходящие из нее данные и снова вводя результаты их обработки. По-видимому, все это время она находилась в состоянии нервного напряжения, но ничего не говорила об этом.

— Хотите куда-нибудь перейти отсюда? — спросил ее Флеминг однажды вечером, когда они остались вдвоем в машинном зале.

— Нет. Это меня увлекло. Флеминг взглянул на ее задумчивое красивое лицо. Теперь он не флиртовал с ней, как бывало, когда она не интересовала его и была просто сотрудницей лаборатории. Засунув руки в карманы, он повернулся и вышел. После его ухода Кристин пошла через зал к двери в лабораторное крыло. Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы войти в помещение, где стоял бак, и она с напряженным лицом помедлила в дверях, преодолевая робость. В здании было тихо, только доносился ровный, мощный гул счетной машины. Но стоило Кристин появиться перед окном бака, как Циклоп беспокойно задвигался, толкаясь о стенки и выплескивая жидкость через верх.