Читаем Андромеда полностью

— Если вы хотите, чтобы машина прилично играла хотя бы в шашки, она должна воспринимать программу примерно из пяти тысяч команд. Если вы хотите, чтобы она играла в шахматы, — а это возможно, я сам играл в шахматы со счетными машинами — вы должны ввести в нее около пятнадцати тысяч команд. А чтобы справиться вот с этим, — он показал на бумаги, лежащие перед Ванденбергом, — нужна счетная машина, способная воспринять тысячу миллионов, точнее, десятки тысяч миллионов чисел, и тогда она сможет только приступить к обработке этой информации. Наконец Флемингу удалось привлечь собрание на свою сторону: подобные мыслительные способности внушали им уважение.

— Значит, все дело в том, чтобы объединить необходимое число одинаковых элементов, — сказал Осборн. Флеминг покачал головой.

— Дело не только в размерах: здесь нужен новый принцип. На Земле еще не существует таких… — он остановился, подыскивая более понятный пример, остальные внимательно ждали. — Время, за которое выполняется отдельная операция в наших наиболее современных машинах, пока еще не менее микросекунды. А для этой машины оно должно быть в тысячу раз меньшим, иначе мы все успеем состариться, прежде чем она обработает это огромное количество данных. Кроме того, у машины должна быть память, — может быть, на низкотемпературных ячейках — с емкостью по крайней мере такой же, как у человеческого мозга, и притом память, контролируемая несравненно более эффективно.

— Все, что вы говорите, можно считать доказанным? — спросил Рэтклифф.

— Какие вам нужны доказательства? Прежде надо иметь возможность доказывать. Цивилизация, отправившая это послание, несомненно, на голову выше нашей. Мы не знаем, почему она это посылает и кому, и не можем узнать. Мы ведь только жалкие homo sapiens, нащупывающие свой путь. Если мы хотим понять ее… — он на мгновение остановился, — если…

— Это же только гипотеза?

— Это результаты анализа! Министр снова воззвал к Рейнхарту:

— Как вы думаете, это можно доказать?

— Я могу доказать! — снова вмешался Флеминг.

— Я спрашиваю профессора!

— Я могу доказать это — построю машину, которая расшифрует послание! — упрямо повторил Флеминг. — Вот в чем ее назначение.

— А это реально?

— Во всяком случае, для этого и было отправлено послание. Министр начал терять терпение. Его короткие пальцы забарабанили по столу.

— Ваше мнение, профессор? Рейнхарт помолчал, обдумывая не столько свое личное мнение, сколько ответ, необходимый в данной ситуации.

— Это потребует много временим — произнес он наконец.

— Но это действительно целесообразно?

— Возможно.

— Мне понадобится самая лучшая из наших счетных машин, — объявил Флеминг таким тоном, будто все уже было решено, — и нынешняя наша группа в полном составе. Осборн страдальчески поморщился: каждому посвященному было ясно, что вопрос далеко еще не решен, а министр как будто обиделся.

— Мы можем предоставить вам университетские счетные машины, — сказал Осборн так, словно это само собой подразумевалось. Но тут терпение Флеминга неожиданно лопнуло.

— Ни к черту они не годятся, эти университетские машины! Вы думаете, что в наше время лучшее оборудование имеют университеты? — Он указал на Ванденберга. — Спросите у вашего друга генерала, где находится единственная по-настоящему приличная счетная машина Англии? Наступила короткая ледяная пауза: собравшиеся смотрели на американского генерала.

— Мне придется навести соответствующие справки.

— Не стоит, я сам вам скажу: в ракетном исследовательском центре в Торнессе.

— Эта машина используется для нужд обороны.

— Ну, еще бы! — пренебрежительно заметил Флеминг. Ванденберг не ответил. В конце концов, нянчиться с этим младенцем — дело министра. Собрание молча ждало. Министр барабанил пальцами по кожаному бювару, и Осборн подумал, что положение не слишком обнадеживающее. Его начальника, без сомнения, все это впечатлило, но не убедило: как и большинство искренних людей, Флеминг был плохим адвокатом; у него был шанс на успех, но он не сумел им воспользоваться. Если министр ничего не предпримет, все так и останется чистой теорией университетского толка. Если же он решит что-то предпринять, то придется вести переговоры с военными и доказывать не только министру обороны, но и ванденберговскому союзному комитету, что игра стоит свеч. А Рэтклифф не торопился с ответом. Ему нравилось, когда его ждали.

— Ну что ж, — сказал он наконец, — мы можем подать соответствующее ходатайство. А решать будет кабинет министров. Некоторое время после совещания в министерстве Флемингу и его группе было нечего делать. Рейнхарт и Осборн вели переговоры — медленно и осмотрительно, а Флемингу заняться было нечем. Бриджер доканчивал свою работу, готовясь уйти. Кристин тихонько сидела за своим столом, вновь и вновь проверяя сделанное. Сам же Флеминг, казалось, совершенно выкинул все это из головы и пригласил Джуди составить ему компанию.