Читаем Анасейма полностью

– Музыканта. Он каждое лето жил у нас, недолго, правда.

Алсу стянула волосы жгутом, перекинула на одно плечо и замерла в позе, удачной для запечатления камерой.

– Я и половины постояльцев не помню. Мам, пойдём домой, хочется горячего чая на вишнёвых веточках.

Татьяна нехотя поднялась, свернула плед и взяла дочек под руки. Сделав шаг в сторону берега, оглянулась.

– Ты идёшь?

Марина отрицательно качнула головой.

– Нет, я позже приду.

Усилием воли она вытеснила мысли об Илье воспоминаниями о странном музыканте. Он приезжал каждое лето на несколько дней, с тощей сумкой и гитарой за спиной. Молчаливый, нелюдимый. В его растрёпанной шевелюре и бороде терялись разлохмаченные косички, прихваченные цветными нитками. Он охотно принимал подаренные Мариной браслеты из ракушек и научил её играть на гитаре. Кроме неё ни с кем и не общался, людей явно недолюбливал, делал исключение только для Марины и местных дворняг. Он был вторым человеком, кому разрешалось называть её Анасеймой.

Мысли об Илье всё-таки просочились и сдавили горло спазмом. Обида и злость всколыхнулись одновременно, слившись воедино. Марина встала на краю деревянного настила, обхватив пальцами ног влажные доски, на секунду замерла и прыгнула. Опустилась под воду подобно оловянному солдатику, плотно прижав руки к бёдрам. Вода сомкнулась над головой, охотно принимая в тёплые объятия. Солнце светило сквозь толщу моря, приглушённо, не ослепляя глаза. Такое же обманчиво дружелюбное, как и море.

***

Это было красиво. На несколько секунд Марина залюбовалась: небо переливалось как чарующее стекло, с разводами зелени и бирюзы. А волшебным его сделала вода, сомкнувшаяся над головой. Глаза защипало от солёной воды, пальцы ног коснулись плотного волнистого песка, в этот момент Марина вдохнула чистый воздух последний раз. Следующий глоток обрёл вкус моря.

С опозданием она догадалась, что, видимо, тонет, и это совсем не весело. Марина вытянула руки вверх, пощупала прохладный ветерок. Подпрыгнула, хватая его ладонями, но выплыть не смогла: не хватило роста. Очередная волна потащила её ещё дальше от берега. Когда она подпрыгнула повторно, поверхность не всколыхнулась.

Марина зажмурилась и снова распахнула глаза в надежде, что это сон, но боль в груди свидетельствовала, что всё реально, и она тонет. Как? Когда? Минуту назад она плескалась на мелководье, имитируя писк дельфина, а теперь барахтается в толще воды совершенно беспомощная. За недолгую пятилетнюю жизнь ей ещё не приходилось бояться. Не пугали её ни темнота, ни пауки, ни хулиганистые мальчишки из группы в детском саду. Страх распознался не сразу и очень напоминал острое предвкушение удовольствия. Почти такие же ощущения накатывали, когда папа подкидывал её вверх и делал вид, что не поймает, или когда она тыкала палкой в распластанную медузу, выброшенную на берег. Уже не опасную, но очень уж устрашающую.

Когда появилась боль, пришёл и страх. Лишившись возможности вдохнуть, Марина испугалась по-настоящему и задёргала руками и ногами как муха, попавшая в паутину. Бестолковая суета вынудила наглотаться воды до помутнения в глазах. Марина присела на корточки и из последних сил оттолкнулась от песка. Вдохнуть не смогла, над поверхностью показалась только воздетые вверх руки.