Читаем Аналитик полностью

Спрыгните с моста. Вышибите себе мозги выстрелом из пистолета. Заступите дорогу автобусу. Выбор способа я полностью предоставляю Вам. С учетом всех особенностей наших с Вами отношений самоубийство будет наиболее приемлемым для Вас выходом. И уж определенно — наиболее удовлетворительным способом выплатить мне то, что Вы задолжали. Итак, вот в какую игру мы с Вами сыграем. У Вас имеется ровно две недели, считая с шести часов завтрашнего утра, чтобы выяснить, кто я. Если Вам это удастся, купите место в колонке объявлений, которую помещают в подвале первой страницы будничных номеров «Нью-Йорк таймс», и напечатайте там мое имя. Вот и все. Просто напечатайте мое имя.

Если же нет, тогда… что ж, тогда начнется самое интересное. Вы, несомненно, обратите внимание, что второй листок этого письма содержит список из пятидесяти двух Ваших родственников. От ребенка Вашей правнучатой племянницы, родившегося всего полгода назад, до Вашего двоюродного брата, финансиста с Уолл-стрит, такого же иссохшего и скучного, как Вы. Если Вы не дадите объявления с моим именем, у Вас останется следующий выбор: либо Вы немедленно покончите с собой, либо я уничтожу одного из этих ни в чем не повинных людей.

Уничтожу. Какое интригующее слово. Оно может означать финансовый крах. А может и психологическое изнасилование.

Оно также может означать убийство. Это уж Вы теперь сами гадайте. Жертвой может стать и молодой, и старый.

Я обещаю только одно: с ними произойдет нечто такое, от чего они — или люди, которых они любят, — не оправятся никогда, сколько бы лет потом ни ходили к психоаналитику.

А Вы проживете каждую секунду каждой минуты из тех, какие еще остались Вам на этой земле, с сознанием, что повинны в случившемся только Вы один.

Если, конечно, Вы не изберете выход более благородный и не покончите с собой. Таков Ваш выбор: мое имя или Ваш некролог. В той же самой газете, разумеется.

Чтобы доказать Вам, насколько длинны у меня руки, я прямо сегодня вступил в контакт с обладателем одного из входящих в список имен, дабы внушить ему одну, самую что ни на есть благопристойную мысль. Я посоветовал бы Вам провести остаток этой ночи в мучительных догадках о том, с кем я связался и как. А уж утром Вы сможете без проволочек взяться за решение настоящей Вашей задачи.

Разумеется, я не ожидаю, что Вы самостоятельно сумеете догадаться, кто я. И потому я решил в следующие несколько дней время от времени снабжать Вас ключами к разгадке. Вот первый из них:

В поэзии я не слишком силен. Ненавидеть я умею лучше.

Вы имеете право задать три вопроса. Но, пожалуйста, таких, чтобы ответом было «да» или «нет».

Способ связи используйте тот же самый — объявления на первой странице «Нью-Йорк таймс». Ответа ждите в течение следующих двадцати четырех часов.

Желаю удачи. Постарайтесь также отыскать время для подготовки Ваших похорон. Не думаю, что обращение в полицию такая уж удачная идея. Там Вас, скорее всего, поднимут на смех, а я полагаю, что с Вашим самомнением пережить это будет трудновато. Я же, что очень может быть, прогневаюсь еще сильнее, а Вы пока еще плохо представляете, насколько неустойчива моя психика. Я и сам не знаю, какой из своих дурных сторон я к Вам обернусь.

Но в одном будьте уверены абсолютно: гнев мой не знает границ.

РУМПЕЛЬШТИЛЬЦХЕН