Читаем Амурский вальс полностью

Ночью состоялся еще один бой, теперь на правом фланге, за минным городком, северо-восточнее, под горой Попова. Еще один японский батальон, выдвигаясь от Екатерининского форта, попал в огневой мешок у грузовой станции на Первой речке. Наблюдатели, выставленные у рабочего городка строителей 3-го форта, успели сообщить о выдвижении колонны с двумя бронемашинами. В районе трех мостов минеры смогли заложить три морских мины, а два батальона милиции, усиленные полуэскадроном казаков, взяли под обстрел падь в районе истока Первой речки. Командовал там Стрешнев, у которого получилось зажать противника в очень неудобном месте и уничтожить его. В этом ему отлично помогал гарнизон форта Суворов, в составе четырех батарей. Ради сохранения секретности японцы не заняли «старые форты», где оставались, пусть и немногочисленные, крепостные гарнизоны. До боя в Золотом Роге и наказания Ямады большое их количество сохраняло верность бывшему правительству Розанова, ну, а если точнее, то просто не хотело воевать. Считало, что пришли «калифы на час», воду намутят, щеки надуют и, при первой же угрозе со стороны японцев, сдуются и сдриснут из города. Решительность «амурских» произвела впечатление, и гарнизоны фортов старой линии обороны начали выходить на связь со штабом и приводить себя в боевое состояние. Владивосток – город военный, и зависимость бывшего «правительства» от японцев многим была против шерсти.

Утром Илья проснулся «знаменитостью»! Sic est gloria mundi![3] Все газеты города и ближайших окрестностей, включая японские, китайские и колониальные, вышли со статьями, посвященными не столько перевороту во Владивостоке, сколько «местью «амурского магната и мультимиллионера», разоренного японским офицером». Земцы не умели воевать ничем, кроме пера, и раскрутили эту историю так, что вся мировая пресса среагировала на произошедшее в городе. Это сейчас состояния начинаются с «арбуза», а тогда на счету был каждый миллион, а как только состояние переваливало за десяток, то человек считался не просто богатым, а очень-очень богатым. Амурский банк из Благовещенска давным-давно переехал во Владивосток под охрану японцев, так как банкиры первыми чувствуют неустойчивость власти. Они подтвердили земцам, что состояние Николая Васильевича до войны оценивалось примерно в 4–5 миллионов фунтов и значительно выросло, в связи с увеличением стоимости племенного поголовья. Они предоставили справки, что большая часть капитала была переведена в Русско-Китайский банк, со штаб-квартирой в Харбине, оккупированном Японией, и листок с розыском является средством замораживания счетов японской администрацией. То есть применены внеэкономические меры для блокирования возможности использования счетов наследниками. Все называли это грабежом и требовали от Японии снять арест и выплатить требуемую компенсацию одному из самых богатых семейств края. Скандал принял международные размеры. Уж что-что, а вопрос защиты капитала – один из камней преткновения всей капиталистической юриспруденции. Иск товарищ Глеб составил качественно, выпятив заодно выставленные Японией препятствия на пути подачи подобных бумаг. В общем, через день консул принял документы к рассмотрению из рук военного министра Земского правительства Сергея Георгиевича Лазо, действовавшего по генеральной доверенности со стороны истца. Илье заходить второй раз в консульство категорически запретили. Сам он, в перерывах между размещением народной милиции в фортах «старой линии», давал многочисленные интервью во все газеты, в чем ему активно помогал Луцкий, полиглот и очень подкованный большевик и разведчик.

Так как скандал набирал обороты, и Япония оказалась в полной международной изоляции, то волей-неволей ей пришлось пойти на переговоры с военной администрацией Владивостока. И началось это дело с того, что в город прибыло три эшелона с текинцами, промаркированными клеймом завода Басова, в том числе с тремя жеребцами-рекордсменами: Барсом, Гепардом, Тигриком, и двумя матками: Золотой Звездой Востока и Агидель. Ну, хоть что-то! После этого несколько офицеров штаба генерала Танаки приступили к переговорам по обеспечению безопасности визита главы военной администрации на континенте. По эту сурдинку удалось направить в город продовольствие и немного увеличить нормы отпуска основных продуктов питания для жителей, ибо это была самая уязвимая часть обороны города.