Кто-то должен первым решиться на привязку национальной денежной единицы к золоту, а дальше процесс пойдет веселее. Кандидатом №91 клан Ротшильдов определил Китай. Его Ротшильды усердно обхаживали, ему они создавали «режим наибольшего благоприятствования» в деле накопления первоначального запаса золота, ему они намекали на особую роль Китая и юаня в мире. Но руководству Китая золотой запас нужен (как стратегический резерв), а вот золотой юань — нет[62]. Юань и без золотого обеспечения уверенно завоевывает прочные позиции в международных расчетах. Со многими странами, в том числе с Японией, Россией, Бразилией Китай заключил соглашения об использовании национальных валют во взаимной торговле. Между Китаем и другими странами заключены соглашения о «валютных свопах» (обмене национальных валют) для обеспечения взаимных расчетов без использования доллара США и евро. Такое соглашение с Народным Банком Китая заключил даже Банк Англии. Переговоры о валютных свопах с НБК в настоящее время ведут также центральные банки Франции и Швейцарии. Иран поставляет свою нефть в Китай, принимая за это китайскую валюту и затем используя ее для закупок товаров в «поднебесной». Таким образом, замена доллара на юань (а также другие национальные валюты) позволяет государствам-изгоям успешно обходить санкции, организуемые Вашингтоном. По разным данным, на сегодняшний день доля юаня в международных расчетах не превышает 1 %. Вроде бы немного. Но надо учитывать, что эта доля непрерывно растет. Кроме того, речь идет обо всех расчетах, а в них львиная доля приходится на операции, связанные со спекуляциями на финансовых рынках. Более объективным является показатель доли юаня в обслуживании международной торговли. А он за какие-то пять лет с 2008 по 2013 гг. увеличился с 0 до 12 процентов[63]!. А это уже примерно соответствует нынешним позициям Китая в реальной мировой экономике.

Но вернемся к публикации Я. Юдонга. Она вызвала определенный ажиотаж в финансовом мире. Является ли она сигналом к возможному изменению валютно-финансовой политики Китая и ее подчинению планам клана Ротшильдов? Или же это пример того, что в Китае ослабевает вертикаль партийно-государственной власти и отдельные чиновники могут в своих высказываниях столь смело отклоняться от «линии партии»?

Американский капитализм: экспроприации как способ выживания

Председатель Комитета по финансам Сената США демократ Макс Бокус в ноябре 2013 года предложил ввести единовременный налог на капитал корпораций. К сожалению, данное событие оказалось почти незамеченным. Между тем, оно логично вписывается в те тенденции, которые ярко стали проявляться в мире после финансового кризиса 2008–2009 гг.

Змея-паразит приступила к поеданию собственного хвоста.

Впрочем, в неявном виде эти тенденции наблюдаются в капиталистическом мире уже на протяжении, по крайней мере, последнего столетия. О них писали и говорили еще классики марксизма-ленинизма. «Капитал» Карла Маркса, по сути, сводится к одному: доказательству исторической обреченности капитализма. Для пущей убедительности он даже сформулировал закон-тенденцию понижения нормы прибыли. В какой-то момент времени, отмечает Маркс, эта норма (доходность капитала) упадет до нуля, и капитализм самоуничтожится. Уже сегодня, в банковском мире мы видим интересную ситуацию: как по кредитным, так и депозитным операциям банков многих стран процентные ставки близки к нулю, а с учетом обесценения денег эти ставки даже приобретают отрицательные значения[64]. Одно из самых простых и лаконичных определений капитала таково: самовозрастающая стоимость. В первую очередь самовозрастающей стоимостью является банковский капитал, который прирастает за счет ссудного процента. Торговый и промышленный капиталы занимают подчиненное место по отношению к банковскому (денежному) капиталу, в конечном счете, они обеспечивают самовозрастание именно банковского капитала. Банковский капитал, ядро современного капитализма, в начале XXI века перестал быть «самовозрастающей стоимостью». Механизм создания денег «из воздуха» на основе «неполного (частичного) резервирования банковских обязательств» почти перестал работать[65].

Одним из признаков обреченности капитализма стало то, что плутократия (капиталистическая элита) решила пожертвовать священным принципом неприкосновенности частной собственности и капитала. Фактически змея-паразит начала поедать свой хвост.