Читаем Америка как есть полностью

Когда в 1848-м году во Франции выборным путем пришел к власти, а затем совершил переворот и стал самодержцем, Наполеон Третий, Париж, несмотря на свою репутацию, необычность, самобытность и архитектурно-природно-духовную красоту, был грязным средневековым городом. Властителю это не нравилось, и он решил столицу свою модернизировать. Для этого следовало устроить в Париже то, что в последствии назвали Большими Бульварами. Помимо эстетического эффекта, Большие Бульвары делали невозможными баррикады, которых властитель, сам однажды ими воспользовавшись, боялся. Префект Парижа барон Усманн получил приказ заняться этим делом. И он действительно занялся, всерьез. Люди Усманна и он сам составляли планы, но не в конторе, а пешешествуя по городу и всматриваясь.

Трепетная бережность Усманна вызывает восхищение. Эх! Дамы и господа, можно сколько угодно рассуждать об остроумии Черчилля, насмешливости Рузвельта, зловещем величии Сталина, истеричности Гитлера, а также вспомнить всех планировщиков, строителей от политики всех времен и народов, писать о них рефераты, печатать их биографии, и так далее, и так далее. Ни один из них, ни даже все они вместе, не ровня Усманну. Оно правда, что Усманн имел дело с Парижем, а не всякий город ровня Парижу середины девятнадцатого века. И все же, и все же…

Проходя по иному бульвару в Париже, вдруг обнаруживаешь ход мыслей Усманна. Вот он сам, или кто-то из его людей, которых он сам себе набирал, прошел по этому месту, где вскоре нужно было валить здания, чтобы проложить бульвар. Вот стоит какая-то средневековая хибара, или церква. Вот Усманн пригляделся, отошел подальше, еще раз пригляделся, подошел ближе, потрогал рукой стену. Сооружение находится под углом градусов в двадцать к предполагаемому бульвару. По идее его нужно убрать. Но очень красиво, а потому жалко. Значит, убирать не будем, а будем делать островок на бульваре, а то и сам бульвар повернем в этом месте, а то оставим просто так, как есть, только тротуар пошире. Реконструктор Парижа очень любил Париж, и это очень заметно – бульвары сделаны БЕРЕЖНО, с ЛЮБОВЬЮ. Уже существовал капитал Маркса, но еще не вышло «Происхождение Видов» Дарвина, мы были все еще божественного происхождения и оценивали себя, город и вселенную как части одной большой картины, и если в этой картине нужно было что-то менять, следовало учитывать ВСЕ остальное в ней. Безусловно, повалены были некоторые здания, которые валить не следовало – никто не без греха. Но поднаторевший в таких делах обыватель (например) посмотрит на какое-нибудь сооружение парижское, поймет (например) что это красиво, а расскажешь ему про Усманна – скажет, ну, естественно, конечно же, такое валить нельзя было, это же и дураку ясно…

Нет, не ясно. Никому это не было ясно тогда, а сегодня и совсем мутно стало.

В 1936-м году открылась линия Санта Фе, экспресс Чикаго-Лос-Анжелес, с дизельным локомотивом и пульмановскими вагонами. То бишь, спальными. На некоторых участках дороги поезд шел со скоростью сто миль в час (сто шестьдесят километров). В поезде наличествовал ресторан. Спальные купе были совершенно роскошные! Пробег занимал сорок часов.

То есть как!

А так.

Из Чикаго в Лос Анжелес на поезде сорок часов?! Сегодня, да с пересадками и ожиданиями, да с неувязками на линиях, дня четыре бы добирались. Да и не ездит никто из Чикаго в Калифорнию на поезде. На автомобиле – ездят. На самолете – летают. А на поезде – да разве поезда предназначены в НАШЕ ВРЕМЯ для таких поездок? Да и спальных вагонов давно нет.

Ага. Было дело. Выезжаешь рано утром, прибываешь на следующий день к вечеру. Голливудская шушера очень любила. Тридцатые годы. Это сегодня дура Франция гордится очень – у нас скоростные поезда из Парижа в Марсель и в Женеву, очень современно, это шаг в будущее.

Какое еще будущее. Это уже было. И сделано было на славу.

Но в 1888-м году родился в Нью-Хейвене, штат Коннектикут, некто Роберт Моузес.

Человечество любит порой искать виноватых. Найдут кого-нибудь и объявят воплощением зла. То Сталин, то Гитлер, а у малой пассионарной ватаги в Америке во всем Моузес виноват. Вот ведь он гад какой, сколько всего наделал, до сих пор расхлебываем, и мир от этого скоро рухнет. Во всех этих обвинениях звучит одна неприятная нота – «МЫ не виноваты! МЫ безвинные, МЫ хорошие, это все он!»

Помимо этого, абсолютного зла не бывает, такое зло само себя уничтожит моментально. Не было ни разу на земле диктатора, который бы делал все, что делал, из чистого садизма и сам бы себе в этом признавался. Нет. Все диктаторы, все деятели, все кесари думают, что прилагают усилия для улучшения и совершенствования страны, иногда народа. Так лучше.