Читаем Америка как есть полностью

Глупость понятия «экономика» видна была задолго до восьмидесятых годов девятнадцатого века – тем, кто хотел видеть. Например, русскому поэту из негров Александру Пушкину. Экономические законы пытались вывести (в связи с зарождением Индустрии) еще в восемнадцатом веке – Адам Смит пытался, например. Если бы люди, имевшие отношение к производству, внимательнее читали бы стихи, они бы не наделали столько глупостей. Восьми строчек Пушкина —

– вполне достаточно, чтобы увидеть простую истину. Нет никаких экономических законов на самом деле, и никогда не было. Есть соотношение количества людей в регионе, вероисповедания и воспитания их же, ресурсов и технологий. И все. Посему тем, кто может, умеет, и хочет, следует следить, чтобы вероисповедание не попиралось, воспитание не прерывалось, а технологии не употреблялись бы для бездумного уничтожения ресурсов. Но, удивительно – дельцы этого не понимали и понимать не хотели. Появилось понятие производственной наживы, замечательное тем, что впервые в истории человечества возможность легко удовлетворить жадность заставила очень и очень многих забыть о Создателе и смысле жизни. Вообще.

Производственная нажива осуществляется следующим образом. Наличествует какое-то производство – ну, например, добывается где-то уголь. Добытый уголь продается – другим производствам или частным лицам. Вырученные деньги идут на починку оборудования, приобретение нового оборудования, и оплату труда. То, что осталось, берет себе хозяин производства. Хозяин смотрит, велики ли доходы – не потому, что ему не хватает, а потому, что доход уже стал главной целью. Это как наркотик, затягивает, и чем больше затягивает, тем меньше удовлетворения, тем больше беспокойства – точно по Екклесиасту, у которого сказано, «Кто любит серебро, тот не насытится серебром, и кто любит богатство, тому нет пользы от того». Чем меньше удовлетворения, тем больше хочется иметь – в надежде, что оно, удовлетворение, все-таки настанет.

Нельзя поднять цены на уголь – покупатели пожмут плечами и будут жечь дерево, срубленное в ближайшем бесплатном лесу. Стало быть, для увеличения прибыли следует уменьшить расходы.

Нельзя чинить оборудование или покупать новое дешевле – сократится добыча. Но можно сократить зарплату добывающим. Посмотреть – выдержат ли. И тогда еще сократить.

Великие умы, стоящие у горнила «экономики» и «производства» во всем мире НЕ ПОНЯЛИ, что зарплаты нельзя сокращать бесконечно. Возможно потому, что не читали стихов, забыли закон Ньютона, который им преподавали в школе, но зато прочли Адама Смита и, возможно, Карла Маркса, и совершенно точно – Чарльза Дарвина.

Чарьлз Дарвин, исследователь. Карл Маркс, экономист.

И началась реакция.

В Америке, надо сказать, началась она с большим запозданием – лет на сорок. Рабочее движение в Англии, например, возникло еще в тридцатые годы. А Франция взбунтовалась аж в предыдущем веке. Но Америка держалась долго. И держалась бы еще – но в семидесятых и восьмидесятых годах Америка, никогда не знавшая голода, познала голод.

Нет, не массовый. А то тут, то там, в основном в индустриальных регионах. Но и это было неслыханно.

Также, это было глупо – нестерпимо глупо. Неприкрытый кретинизм. Голод – в Америке! Где все растет, где лучшие в мире фермы, где вне больших городов по старой доброй христианской традиции первый встречный оказывает любую помощь по первой просьбе, где стучащему в дверь открывают, где проголодавшегося кормят и радуются, что есть возможность сделать доброе дело!

Нужно было срочно что-то предпринимать, но поздно спохватились.

Все газеты были уже в руках соискателей производственной наживы. Кандидаты на ключевые посты поэтому выбирались ими же – кончилась эра вставания на бочку посреди сквера, кампании велись только с помощью прессы, и все претенденты учитывали интересы индустриалистов. В Англии. Во Франции. В России. В Германии. И в Соединенных Штатах.

Даже почти ничего не сделавший за два срока президентства пьяница Грант был – личность. И рабовладельцы были – личности, и вояки, и миссионеры. Индустрия привела к власти невиданное количество безликих бюрократов, и они заняли все места – не только посты, но и места кандидатов – заняли собой.

Одним из таких бюрократов был Стивен Гровер Кливленд – единственный на сегодняшний день президент, президентствовавший с четырехлетним перерывом.