Читаем Амазонка. Дилогия (СИ) полностью

На моей кровати всё ещё мирно сопела сестра, и естественно, ни моего исчезновения, ни возвращения не заметила. Зато свеженькой бутылке вина обрадовалась, как младенец молоку. Собственно, именно так она и присосалась к горлышку, поправляя здоровье. До утра мы радовались нашему заключению, наслаждались задушевными разговорами. А на рассвете, Войку от меня забрали, чтобы я не учила старшую сестру плохим вещам. Наставник, исходя из своих представлений о воспитательных мероприятиях, ко мне не заходил. Видимо, боялся прибить ненароком. Так что, находясь в одиночестве, я просто развалилась на кровати и уставилась в потолок. Подозрительные пятна на нём как нельзя лучше способствовали мыслительному процессу. Чтобы думалось веселее, я плевала семечки. Но перед глазами отчего-то возникала недавняя сцена в таверне и кое-чьи красивые глазки. Потом прокружились воспоминания о танце, о мастерстве, силе, меткости отчаянного пирата.

— И чего ему от меня надо? — на вопрос ответил притворщик-волк, валявшийся на полу. Он скептически хмыкнул, мол, знаем мы этих мужчин! Да. Знаем!

Дверь приоткрылась. В неё вошёл Тай, а мой шерстяной охранник хоть бы ухом повёл — продолжил изображать половик с хвостом.

— Я смотрю, ты мучаешься совестью, — насмешливо проговорил он, присаживаясь на край кровати.

— Загрызла просто, сволочь. Не знаю, как дальше жить! — подыграла я, продолжая сплёвывать те самые «муки» в импровизированный мешочек. — Пойду, наверное, в колодец брошусь, и отравлю собой жизнь остальным.

— Ори! — усмехнулся Тай, но потом внезапно стал слишком серьёзным.

Вот не люблю, когда он так на меня смотрит, сразу хочется исполнить вышеописанное. Проникновенные зелёные очи, мягкое прикосновение к моей руке и — всё! Чары пошли в ход, а я, как дура, только и могу ресничками хлопать.

— Я хочу взять с тебя серьёзную клятву! — начал мужчина. И если бы не Настасья со своим угрюмым личиком, возникшая за его спиной, чесс слово — поклялась бы в чём угодно. Но советник обернулся на нашу старосту и понял, что пора ему и честь знать отседова! Режим соблюдать надо! А то, какое это воспитание?

— Извини, — прошелестела более бодренько я, принимая вертикальное положение для встречи с госпожой судьёй. — Зайди попозже, сейчас меня тут казнить будут.

Советник подскочил на ноги и решительно прикрыл меня собой, намереваясь сначала отговорить старосту, а потом и защищать меня. Настёна покосилась из-за его плеча на меня, намекая: «Отошли ты его ко всем чертям!»

— Тай, так надо! — короткая фраза подействовала. Единственное, что он спросил:

— Уверена?

Я только улыбнулась. Не сомневаюсь, что после осмотра принесённого Настасьей хлыста, он подумал, будто я спятила и на неприятности сама нарываюсь. А последующие полтора часа вся гостиница и её постояльцы наслаждались дикими воплями, доносящимися из моей комнаты. Они уверовали в избиение непокорной амазонки. Щелчки хлыста, натыкавшегося на препятствия, доказывали подозрения. В разгар моего наказания в комнату ввалился Шелест, демонстрируя свою ярость клыкастым оскалом. Но увидев нас с Настасьей мирно валяющихся на кровати и потягивающих вино (при этом староста тоскливо ударяла хлыстом по стене, а я каждый раз сопровождала это душераздирающим «Ой! Больно! Больше не буду! Пощады!»), вампир подавился смехом и, пройдя вперёд, захлопнул за собой дверь.

— Давай ещё пару ударов, — обратился он к Настасье, — и закругляйтесь, а то мне советничка держать надоело. Рвётся спасать. Говорит, сердце кровью обливается.

Нагло отобрав у меня бутылку, сделал глоток и насмешливо подмигнул.

— Вишь, как волнуется за тебя!

— Никак не могу понять, — встряла в разговор староста. — Так вы с ним?..

— Маленькая она ещё для такого! — вместо меня ответил Шел, и сестра ему поверила. А мне стало обидно. Сколько можно: то советником попрекают, то маленькой обзывают! Вот возьму и как…

— Только посмей! — пригрозил вампир, догадавшись о моих помыслах по надутым губам. — Я пошёл. И если он заглянет, ты уж притворись несчастной и оскорблённой!

— Не волнуйся! — хмыкнула я. — Ни он, ни ты меня в ближайшие несколько дней не увидите. Наказание, как ни как!

Наставник был доволен, и со спокойной совестью покинул комнату. Потом ушла и Настасья, а мы с Тенью остались совершенно одни, никому не нужные, всеми забытые… Ну, почти. Когда в окно влетели перевязанные верёвочкой цветы и рухнули на пол, мы с волком переглянулись, интересуясь, кому бы из нас они предназначались. Оборотень понюхал подарочек, чихнул — ему такие знаки внимания не нравились. Я подошла, чтобы поднять букет, нагнулась, разогнулась и встретилась взглядом с блестящими глазами цвета лазури. Пират умастился на подоконнике, весело мне улыбаясь. Почему-то возникло желание толкнуть его и посмотреть, как он будет лететь вниз.

— Чего тебе надо? — прорычала я, сжав цветы, вместо рукояти меча.

— Проходил мимо. Слышал ты тут не скучала! — нахал без разрешения слез с подоконника, прошагал мимо скалившегося волка и уселся на кровати. — Твои сторожевые псы тебя покинули…