В воздухе сухо треснул выстрел, и огромное кошачье тело кувыркнулось. Второй выстрел, раздавшийся сразу же вслед за первым, поразил ягуара в голову. Золотистое тело рухнуло, не долетев до Тариты шести дюймов. Обрадовавшийся было Ник увидел, что Тарита потеряла сознание и упала возле неподвижного ягуара; в следующее мгновение из-за деревьев с ружьем в руке появился Яснович, за которым вышли все остальные члены его группы. Русский полковник подошел и осмотрел убитого ягуара.

— Жаль, что у нас нет возможности взять его с собой, — заметил он. — Красивый экземпляр. Получился бы великолепный ковер.

Он повернулся к Нику. Тот глубоко вздохнул.

— Спасибо, полковник, — произнес Ник. — Спасибо тебе за всех нас.

Двое русских помогли Тарите прийти в себя и подняться на ноги. Яснович весь сиял от удовольствия и радости.

— Мы двигались вдоль реки и вдруг наткнулись на каноэ, — объяснил он свое появление. — После этого найти вас труда не составило. Мы быстро обнаружили ваш лагерь и брошенные мачете. Кто вас связал, китайцы?

Брови полковника Ясновича поползли вверх от удивления, когда Ник рассказал все, что случилось с ними.

— Я думал, что в этом деле участвуют только китайцы, вы и мы, — задумчиво произнес он, переваривая эту новую для него информацию. — Это значит, нам надо трогаться и немедленно.

Он скомандовал своим принести длинные веревки и связал всех троих спинами друг к другу. Ник заметил, что у некоторых русских до сих пор лица сохраняли некоторую одутловатость. Полковник крепко обмотал всех троих гибкими лозами, оставив свободными запястья, а сами руки привязав к бокам.

— Я уверен, что вам придется потрудиться, чтобы освободиться, — произнес Яснович. — Возможно, на это уйдет час, а может и все три. За это время мы уйдем далеко вперед, а без мачете, которыми вы прорубаете себе дорогу в джунглях, вы отстанете еще больше.

Он вытащил «Люгер» и положил его на землю в двадцати футах от них.

— «Вильгельмина»! — воскликнул Ник.

— Мы нашли его в вашем лагере, когда изучали стоянку, — ответил полковник. — У меня тоже есть чувство сострадания, и я не хочу оставлять вас полностью безоружными. Вы подберете его, когда освободитесь.

Русский прощально махнул Нику рукой:

— Мы отдали тебе наш долг. И вместе с тем я объявляю тебе шах.

Ник поморщился. Да, это был шах. Русские исчезли в джунглях, и он сразу начал освобождать руки. Русские крепко привязали их друг к другу, но они могли шевелить телами и тихонько двигаться. Ник предпринял целый ряд коллективных наклонов, прежде чем путы ослабли. Но прошло еще более двух часов до того момента, когда он смог выдернуть, освободив, одну руку. Остальное все было довольно легко, и через несколько минут все трое уже стояли, растирая руки и те места, куда веревки особенно глубоко врезались.

Ник поднял «Вильгельмину», сунул ее в кобуру. Русские настолько точно рассчитали, сколько времени займет у них собственное освобождение, что это вызвало у Ника сильное раздражение. Близилась ночь. Времени у них оставалось только на то, чтобы вернуться по своим следам от озера к тому месту, где Колбен устроил на них засаду. Они расположились на ночлег прямо в джунглях на крошечной лужайке меж трех раскидистых деревьев. Время от времени Ник ощущал прижимающееся тело Тариты, ее руки, охватившие его, и гладкую грудь, наполовину зарывшуюся в него.

— Извини, что я подвела тебя там, у озера, — сказала девушка тихим сокрушенным голосом. — Я пыталась стоять смирно, но когда он направился ко мне… я просто не смогла.

Она снова задрожала всем телом, вспомнив тот момент, и Ник крепко сжал ее, пытаясь удержать судорожно бьющееся тело девушки.

— Я понимаю тебя, — успокоил он Тариту. — Больше не думай об этом. Забудь все.

Конечно, он знал, что всю свою жизнь она будет помнить об этих часах, проведенных на грани жизни и смерти. Как можно забыть о единственной секунде, спасшей от рвущей на части смерти?

Как можно забыть ее взгляд, холодный и безжалостный? Конечно, если видеть смерть так часто, как он, можно привыкнуть не обращать на нее внимания, загнав страх куда-то в самые отдаленные уголки сознания. Но забыть о ней навсегда невозможно.

Ник тронул ее тело, погладил ее теплую гладкую грудь и почувствовал, как заволновались его чресла. Он обрадовался, услышав звук ее мерного дыхания. Она уснула.

VII