Читаем Амариллис полностью

— Извини, — еще раз сказал он, выпустив ее из своих объятий, и выбежал из зала.

«Я дурак! Последний дурак! Какой черт меня дернул ее целовать?»

Он стоял, прислонившись к холодной стене, и держался за голову.

«Драко… Драко… Как я мог целовать чьи-то губы, кроме твоих?»

Черт знает что, выходит, Гарри уже присягнул на верность Малфою? Он же ничего не обещал слизеринцу. Тогда почему так мучила совесть? Отчего так сильно колотилось в груди сердце?

— Ну что, герой-любовник, чего приуныл? — Рон устало плюхнулся на кровать. Кроме них в спальне никого не было. Гриффиндорцы продолжили празднование в гостиной.

— Я целовал Падму Патил… — отрешенно констатировал Гарри.

— И что? — пожал плечами Рон. — Тебе не понравилось, или боишься, что твоя девушка узнает?

— Девушка? — рассеянно переспросил Гарри. — Нет, не то, чтобы боюсь… Мы даже толком не встречаемся. Я не говорил о своих чувствах.

— Ну ты даешь! — у Рона округлились глаза. — Провел ночь с девушкой и ничего ей не сказал?

— Не совсем так, но близко к истине, — Гарри почувствовал волнение, вспоминая ночь с Малфоем.

— Ну ты и свинья, Гарри.

— Послушай, Рон, я же не донимаю тебя нравоучениями по поводу вас с Гермионой?

Рон огорченно вздохнул.

— Лучше бы донимал… Тогда, быть может, я бы смог поцеловать ее. Знаешь, когда мы танцевали, она была так близко, и все вокруг целовались, я то же хотел поцеловать ее, но не смог…

— Что тебе мешало? — спросил Гарри, радуясь возможности сменить тему и не говорить о его личной жизни.

Рон покраснел и начал запинаться.

— Ну, знаешь… Как будто ступерфаем оглушили. Я просто стоял и смотрел на нее… А она такая красивая… И эти блестки на ресницах. Мерлин, как я туп!

Слушая Рона, Гарри унесся очень далеко. Туда, где были только они с Малфоем. Перед глазами стоял образ блондина. Бледное лицо, чуть розоватые щеки, тонкие губы… Так хотелось коснуться их, попробовать на вкус, очень-очень медленно ласкать, а потом проглотить, кусать, облизывать… Чувствовать. Электрический разряд пробежал по телу Гарри.

— … и вот она смотрит на меня, — Рон даже не заметил, как Гарри на время отключился, — и я уже хочу сделать это, но тут песня заканчивается… Она так просто улыбнулась и сказала, что хочет пить. А пока я ходил за напитками, она убежала. Лаванда сказала, что она плачет в спальне…

— Так все дерьмово? — посочувствовал Гарри. — Ну что ж, друг, поздравляю, ты сам во всем виноват.

— И что теперь делать?

— Идти к ней. Сказать, что ты идиот и поцеловать ее.

— Ты что?! С ума сошел? Она и видеть меня не захочет.

«Идиот, Рон! У вас хотя бы могут быть нормальные отношения, которые не надо скрывать от всей школы…»

— Так, — Гарри решительно встал с кровати. — Я кое-что придумал, а ты пойдешь со мной.

В гостиной было шумно, все по-прежнему без устали веселились, танцевали, смеялись. Гарри подошел к Лаванде и попросил ее позвать Гермиону из спальни. Через несколько минут на ступеньках винтовой лестницы появилась заплаканная Гермиона. Она все еще была в своем голубом платье, однако красивая прическа растрепалась, а макияж размазался по лицу. Она смотрела на Гарри сверху вниз, сложив руки на груди.

— Герм, я хочу с тобой поговорить, — окликнул Гарри девушку. — Пройдемся, пока еще не наступило время отбоя?

— Прости, Гарри, я неважно себя чувствую, — сказала она.

— Прошу, на пару минут, я очень волнуюсь…

Глаза Гермионы округлились от удивления. Гарри понимал ее, он редко давал понять, что его беспокоят дела друзей. Обычно он вел себя, как законченный эгоист.

— Ладно, — Гермиона спустилась к нему. — Но недолго.

Они вместе вышли из гостиной. В коридорах было безлюдно, очевидно все другие факультеты поступили так же, как и гриффиндорцы — праздновали Рождество у себя в гостиных. Гермиона шла, по-прежнему, скрестив руки на груди.

— О чем ты хотел поговорить? — спросила она.

— Ну… О вас… с Роном…

Она остановилась, серьезно глядя на Гарри. Через секунду ее глаза уже были полны слез.

— Гарри… — всхлипнула она. — Я ему не нрааааавлюсь!

— С чего ты взяла? — возразил он. — Очень даже нравишься…

— Н-нет, — она замотала головой и кинулась ему на шею. — Для кого это в-все? Платье, прическа? Он ничего не замечает! А я… я в-ведь не железная!

— Ты ошибаешься, Гермиона. Он все-все замечает, но очень боится.

Гермиона подняла на него глаза.

— Правда? — с надеждой спросила она. — Это он тебе сказал?

Гарри кивнул, Гермиона улыбнулась сквозь слезы.

— Вот же я какая глупая. Думаю, что не нравлюсь ему, а он просто стесняется…

— Ты не сердишься на него больше? — спросил Гарри.

— Нет, — покачала головой девушка.

Гарри смотрел куда-то сквозь нее.

— Извини, Герм, это немного нечестно, но… Ты слышал?

Рон стянул с себя мантию-невидимку и шагнул к девушке. Он обнял ее за плечи.

— Прости, Гермиона, — он был красный, как рак. — Мне очень жаль, что я заставил тебя плакать.

Он слегка приподнял ее заплаканное лицо и посмотрел ей в глаза.

— Можете меня не благодарить, — улыбнулся Гарри и, развернувшись, направился в сторону гостиной.

«Хоть у этих двоих все будет нормально» — подумал он.