Читаем Аманда исчезает полностью

Трейси улыбнулась, и Мамочка повела ее дальше. Шли они долго-долго. Трейси спросила, есть ли в туннелях золото, и начала смотреть под ноги в надежде углядеть блестящий самородок. Мало-помалу рельсы почти сровнялись с землей. Мамочка остановилась и сняла рюкзак.

– Трейси, чтобы попасть к моей маме, нужно пройти по темному узкому туннелю. Там страшновато, зато потом очень красиво, как в саду. – Мамочка опустилась перед Трейси на колени и заглянула в глаза. Лицо у нее было безумным, но голос звучал приятно. – Главное, держись возле меня, ладно? А как попадем в усыпальницу, не шуми, договорились?

В груди Трейси теснились волнение и страх, но она кивнула. Ей очень хотелось увидеть сад и на улицу хотелось. Вдруг девочка нахмурилась.

– А к-как н-насчет т-токсинов? – спросила она, запинаясь.

– Там, куда мы идем, токсинов нет, лишь колодец, очень большой и глубокий.

Чтобы успокоиться, Трейси потрогала кулончик.

– Ладно, – шепнула она.

– Трейси, я серьезно. Не бойся и не пробуй убежать. Я смогу тебя защитить. – Мамочка прижала Трейси к себе. Ее волосы скользнули по макушке девочки, а руки держали так крепко, что Трейси не сомневалась: Мамочка слышит бешеный стук ее сердца.

Трейси сама обняла Мамочку и посмотрела на нее сквозь водопад волос.

– Я буду вести себя хорошо, – с жаром пообещала она. Трейси очень хотелось, чтобы Мамочка ею гордилась.

– Вот умница! Я знала, что могу тебе доверять. Я и кулончик подарила, чтобы показать, как много ты для меня значишь.

Трейси теребила прохладную золотую цепочку. Туннели смыкались, с каждым шагом становились все уже, и скоро Мамочке пришлось передвигаться боком.

– Мне страшно! – Одной рукой Трейси стиснула куклу, другой – Мамочкин свитер.

– Знаю, детка. Главное, держись возле меня. Мы почти на месте.

Трейси сосредоточилась на Мамочкиной спине, про себя повторяя: «Мы почти на месте. Мы почти на месте». Она быстро перебирала ножками и на каждый Мамочкин шаг делала три.

Вдруг Мамочка обернулась и шепнула:

– Стой!

Трейси застыла и посмотрела на лаз в конце туннеля. Мамочка подалась вперед, подняла фонарь и осветила огромную пещеру. На полу валялись опилки и гнилые деревяшки, а на них… На них росли цветы: белые с желтой сердцевинкой, синие, красные, оранжевые. Сад казался фантастическим, невообразимым для места, где нет ни света, ни воды.

Вдоль пещеры тянулись полки, совсем как в раке, на них стояли свечи. Мамочка медленно двинулась вперед, Трейси подалась было за ней, но тут же остановилась – завороженно наблюдала, как Мамочка зажигает одну свечу за другой. С каждым новым огоньком сердце Трейси билось все быстрее. Пламя свечей отбрасывало трепещущие отблески на стены, завешанные белой бумагой для рисования и старыми газетами. Трейси попыталась прочесть, что написано на бумаге, но не смогла разобрать каракули.

Пока горела спичка, Мамочка молилась:

– «Положи меня, как печать, на сердце твое, как перстень, на руку твою: ибо крепка, как смерть, любовь; люта, как преисподняя, ревность; стрелы ее – стрелы огненные, она пламень весьма сильный»[7]. Господи, Боже мой, да услышишь Ты молитвы, вознесенные к Тебе в месте этом.

В пещере запахло ладаном. Пламя свечей затрепетало, словно от сквозняка, хотя Трейси ничего не почувствовала. Полными удивления глазами она смотрела на Мамочку. Та молча подошла к ней и взяла за руку.

– Иди за мной, – шепнула она. – Только ни слова, ладно?

Трейси коротко кивнула, мечтая осмотреть волшебную пещеру. Мамочка вывела ее в самый центр.

– Ой! – слетело с губ Трейси.

Мамочка строго взглянула, сжала ее ладошку и заставила развернуться. Трейси охнула и невольно отступила на шаг, опасаясь, что упадет в глубокую темную дыру, взиравшую на нее, словно большой злобный глаз. Мамочка выпустила руку Трейси и преклонила колени на шелковистой траве, Трейси следом; Мамочка сложила руки для молитвы, девочка тоже.

– «Господь – твердыня моя и прибежище мое, Избавитель мой, Бог мой, – скала моя; на Него я уповаю; щит мой, рог спасения моего и убежище мое, – начала Мамочка. – Призову достопоклоняемого Господа и от врагов моих спасусь»[8]. – Она снова взяла Трейси за руку. – Мы слушали Тебя, Господи, мы внимали гласу Твоему. «Если вы будете поступать по уставам Моим и заповеди Мои будете хранить и исполнять их, то Я дам вам дожди в свое время, и земля даст произрастания свои, и дерева полевые дадут плод свой, и будете есть хлеб досыта, и будете жить на земле безопасно»[9].

Мамочкина рука была теплой и сильной. В пещере слышался лишь звук их дыхания. Трейси мельком взглянула на цветы, а когда Мамочка отпустила ее руку, зажмурилась. Вдруг ее накажут? Вдруг глаза закрывать нельзя? Мамочка ласково коснулась ее ладони, открывай, мол, глаза, не бойся. Она достала из кармана двадцатипятицентовики, поцеловала каждый и по одному бросила в дыру. Трейси ждала негромкого плюх! – монетки же в воду падают, – но не дождалась, двадцатипятицентовики словно в воздухе растворились.