Читаем Аманда исчезает полностью

Чтобы пересечь пастбище, Молли потратила куда больше времени, чем ожидала. У забора она остановилась передохнуть рядом с четырьмя конями. Ей вдруг пришло на ум, что у лошадей, как у людей, есть любимые места для прогулок. Она прислонилась к забору и заметила четкие следы, будто кто-то уже много лет перелезал через него в одном и том же месте. Ну да, Ханна – страстная любительница походов, пеших и конных. Молли глянула через забор: в лес убегала утоптанная тропинка. Она погладила коней, перелезла через ограду и зашагала по тропинке, обрамленной бархатцами и золотарником. Тропинка постепенно сужалась, впрочем, просматривалась она хорошо. Молли подняла руку и осторожно коснулась листвы над головой, затем обернулась и не увидела фермы, не услышала ни лая собак, ни ржания лошадей – ее окружала тишина. «Неудивительно, что Хакне нравится здесь гулять», – подумала она.

Непонятный звук вырвал Молли из раздумий, и она вдруг поняла, что тропинки под ногами больше нет. Лес напоминал лабиринт едва различимых тропок. Молли напомнила себе, что ищет Ханну, а не наслаждается прогулкой, и виновато похлопала по карману, в котором лежала цепочка. Прибавив шагу, она вышла из леса, пересекла неровное полотно Уайт-Граунд-роуд и оказалась у входа в Хойлс-Милл-Трейл. Может, вернуться на ферму? Почему они с Ханной до сих пор не встретились? Впрочем, возвращаться пока не хотелось. Молли взглянула на часы – вполне успеет дойти до церкви, затем по главной дороге вернется к ферме.

Молли перескакивала через валуны, огибала колючие кусты, продиралась сквозь заросли плюща, пока вдруг не очутилась в совершенно незнакомом месте. Она словно услышала практичный совет Коула: «Мы живем в обществе правшей» – и повернула направо. Какая разница, куда приведет тропа? Бойдс маленький, рано или поздно она выйдет либо к церкви, либо к ферме, либо на дорогу, что опоясывает городок.

Когда Молли оказалась на развилке, начало смеркаться. Она снова пошла направо, и то, что увидела за очередными зарослями, не на шутку ее напугало. Расчищенную поляну обрамляли вековые дубы и сосны, а в центре, футах в десяти друг от друга, стояли два деревянных стола для пикника, посеревшие от времени, изрезанные кривыми надписями – именами и датами. На одном из столов сидела птица и клевала семечки. Молли сделала шаг, и птица упорхнула.

По углам почти прямоугольной поляны стояли четыре больших фанерных ящика с крышками и покосившимися некрашеными стенками. Грубо сколоченные, поросшие мхом, они словно задыхались. Молли попробовала поднять крышку ближнего к ней ящика. До чего тяжелая. Молли заглянула внутрь – по дну метался полевой мышонок. Она с визгом захлопнула ящик и отскочила. Грохот упавшей крышки эхом разнесся по вечернему лесу. Молли заозиралась: не слышал ли кто ее визг?

– Господи Иисусе!

Молли встряхнула руками – со стороны могло показаться, будто она стряхивает с них воду, – вытерла ладони о джинсы и снова подошла к ящику.

– У меня получится, – вслух сказала она, медленно подняла крышку и заглянула внутрь.

Углы оплела паутина, по длине ящика тянулась полка размером два фута на четыре, на ней темнели мышиные гнезда, в одном сидел мышонок. Под полкой лежали поленья. Молли отпустила крышку, отшатнулась и поморщилась от грохота. Она снова огляделась: столы для пикника, решетки над неглубокими ямами – все напоминало походы, в которые она ходила в детстве. Молли улыбнулась воспоминаниям, место ей нравилось.

Быстро темнело, и Молли заволновалась, что может не отыскать впотьмах дорогу. Она потянулась было за телефоном, но лишь тогда вспомнила, что оставила его в пикапе. «Ханна, ну где же ты? Коул узнает, что я заблудилась, и снова расстроится. А я заблудилась?» – спросила себя Молли и посмотрела по сторонам. Между двумя высокими деревьями четко виднелась тропа, а на ней… неужели следы шин? Молли направилась к тропе, но подле одного из ящиков заметила что-то белое. Еще шаг к ящику – и она остро почувствовала вкус яблочного леденца. Молли облизнула нёбо – в каждой капельке слюны была леденцовая сладость.

Молли присела на корточки у фанерного ящика, с любопытством глядя на обертку конфеты «Эйрхедс». Левую руку она протянула за зелено-белым фантиком, а правую тотчас как огнем обожгло.

– Ох!

Молли отодвинулась от фантика, придерживая горящую руку здоровой.

– Черт, мне все уже ясно! – закричала она, запрокинув голову к небу.

Она отчаянно затрясла правой кистью в попытке ее остудить. Один шаг, другой – Молли отдалялась от расчищенного места. Жжение понемногу утихало. Молли поднялась на невысокий холм и села на траву. До конца боль так и не отпустила.

– Ну, говори! – зло выкрикнула она. – Мать твою, выкладывай, где она!