Читаем Аманда исчезает полностью

Молли хорошо знала, как переводится этот ответ. «Дело непростое, и сейчас голову ломать не хочется».

– Ты непременно разберешься. Надеюсь, все остальное в норме?

– Да, ма. Спасибо, что еще усложнила задачку! – засмеялся Эрик. – Мне пора бежать. Через пять минут лекция на другом конце кампуса. Я тебя люблю! – Эрик отсоединился, не дав матери ответить.

Как же Молли не хватало объятий сына. Но он уже давно не малыш; теперь это молодой человек, который лишь изредка звонит матери, а не ходит за ней хвостом и не ловит каждое ее слово. Порой ей казалось, что быть мамой малыша – одно, а матерью молодого человека – совсем другое, и спокойно принимать «одностороннее» окончание телефонного разговора – необходимое условие. Молли очень нравилось быть членом родительского комитета, проводить конкурсы и праздники, сопровождать класс на экскурсиях, готовить фоторепортажи с футбольных матчей и даже стоять за боковой линией и молча болеть – Эрик запретил ей открывать рот: ему, мол, неловко, что мать кричит: «Давай, Эрик, вот молодец!» Молли покачала головой – малышом ее сын уже никогда не будет – и пошла наверх переодеваться для пробежки, с невольной улыбкой размышляя о неразрешимых проблемах юности.

В последнее время Молли нередко спрашивала себя, не зря ли они сбежали из Филадельфии в провинцию. За этим вопросом неизменно накатывали страшные воспоминания – об Аманде. Восемь лет назад Молли не знала, переживет ли не то что день, а хотя бы час. После гибели девочки она, парализованная правдой и чувством вины, рухнула в пропасть депрессии. Вдруг она спасла бы Аманду, если бы поговорила с кем-нибудь, кроме мужа? Тот ужасный вечер не шел из головы, во сне преследовали кошмары, так что забыться не получалось ни на минуту. Молли даже есть не могла. Увольнение ее совершенно не удивило: поездки на службу превратились в пытку. Уличный шум пугал, в глазах каждого ребенка Молли искала страх, в глазах каждого взрослого – злой умысел. Каждый плачущий навзрыд ребенок напоминал Аманду и вызывал дикую реакцию. Родители уводили детей подальше от сумасшедшей, цеплявшейся к ребенку с вопросом: «Это точно твой папа?» или «Это вправду твоя мама?».

Молли хорошо помнила смутную тревогу, которую испытала, когда на ее глазах похитили Аманду.

Дело было прохладным октябрьским вечером. Молли вышла из «Вол-марта» и загружала пакеты с продуктами в багажник, стараясь не обращать внимания на истошные крики девочки, которые доносились из черного минивэна, что стоял неподалеку. Сев за руль, Молли опустила окно. Душераздирающие крики не стихали. Молли дала задний ход и медленно поравнялась с бампером минивэна. Отец заталкивал дочку в салон, а та отчаянно вырывалась. Расстроенный, он мельком глянул на Молли и процедил:

– Куклу ей не купил.

Лишь тогда Молли сообразила, что бесцеремонно глазеет на них. Сконфуженная, она поспешила уехать, а через три дня увидела фотографию Аманды в газете.

Газетный кошмар сопоставился с образом владельца черного минивэна, и Молли стало ясно, что она видела не отца Аманды, а ее похитителя и убийцу.

Молли поежилась. Понадобились годы, чтобы понять суть посттравматического стресса, который она испытывала, избавиться от неадекватной реакции. Далеко не сразу, но она простила себя и медленно пошла на поправку. «Вы сделали все, что могли», – убеждал ее психотерапевт. Молли нашла силы жить дальше. Вот и сегодня она отгородилась от болезненных воспоминаний и напомнила себе, что переборола кошмар. Молли много лет надеялась, что в трясине безотчетного страха больше не увязнет, но порой, погружаясь в прошлое, как сегодня, начинала в этом сомневаться. Она запретила себе раскисать и, как учил психотерапевт, запустила «программу самоспасения» – громко и четко проговорила, что от стресса избавилась, а Аманда погибла не по ее вине. «И в Бойдс мы не зря переехали», – подумала Молли. Эрик быстро поладил с одноклассниками и соседскими детьми, а Коул без проблем перевелся в местную больницу. Молли понравился маленький дружный Бойдс, большинство жителей которого, фермеры, родились здесь и жили всю жизнь. Куда спокойнее, когда знаешь, кто твои соседи, а чужаков в городке площадью три тысячи акров – раз, два и обчелся.

На стоянке Бойдской Пресвитерианской церкви тосковал лишь «Шевроле» пастора Летт, который, как порой казалось Молли, с нее не исчезал. Подколенные сухожилия словно огнем зажглись: Молли потянулась к солнцу, чувствуя, как каждая мышца пульсирует, пробуждаясь от сна. Раз – Молли подняла руки вверх и шумно выдохнула. Чем заполнить сегодняшний день? Чем себя занять? Молли с нетерпением ждала утренних пробежек, позволявших отвлечься от домашних хлопот, которые она с трудом растягивала на день.