Читаем Алый камень полностью

Я узнала, что буду жить, и теперь хочу умереть.

Пришло время считать вдохи и благодарить за каждый из них. В конце концов, мне не придется напоминать себе, что нужно их делать.

— Как ты меня нашел? — шепчу я, когда мы входим в гостиничный номер.

Мы не произнесли ни слова с тех пор, как вышли из дома.

Дэниел ставит мои сумки на пол и садится на край кровати.

— Оскар.

Я закрываю глаза и качаю головой.

— Что ты наделал? Я же просила тебя никогда не говорить ему.

Он поднимает плечи и опускает их с тяжелым вздохом. Я истощила его.

— Это было похоже на ситуацию «жизнь или смерть». Я знал, что он знает, как найти тебя.

— Он собирается сбежать из тюрьмы.

Дэниел покачал головой.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что ты сказал ему, что его девочка умирает!

Дэниел вздрагивает.

Я мечусь по комнате.

— Ты должен вернуться и сказать ему, что со мной все в порядке. Если он сбежит, то навсегда останется беглецом, но если он отсидит свой срок, то снова сможет быть свободным. Ты должен вернуться. Ты должен…

— Мы.

Я останавливаюсь и сужаю на него глаза.

— Прости?

— Мы. Мы вернемся и скажем ему, что ты в порядке, даже если ты не совсем в порядке. Рак первой стадии — это все равно рак.

— Дэниел… Я не вернусь. — Такое ощущение, что я даю указания пятилетнему ребенку — мягко и медленно.

Он качает головой и тянет меня за руку, чтобы я встала между его ног.

— Скарлет… — он прижимает мою руку к своей груди. Я чувствую его шрам под рубашкой. — Ты — мое сердце. Я жил ради тебя. Это чудо, что я вообще жив, но я жив. И ты тоже. Мы — два чуда. Разве ты не видишь этого? Несмотря ни на что, нам суждено быть вместе. Измена не…

— Стоп. — Я отступаю назад. — Я не изменяла тебе. Мы расстались.

— Мы были помолвлены. — Он вскакивает на ноги. Я делаю еще один шаг назад.

— Были. Я бросила тебя — бросила нас. Я оплакивала тебя и то, что у нас было.

— Прыгнув в постель с другим мужчиной?

Я поворачиваюсь и смотрю в окно.

— Я даже не знаю, за что должна извиняться. За то, что у меня был рак? За то, что решила прожить свои последние дни на своих условиях? За то, что нашла утешение в прикосновениях другого мужчины, когда думала, что умру? Или за то, что не умру?

— Скажи мне, что это был просто секс, Скарлет. Скажи мне, что ты не имела в виду то, что сказала ему. Скажи мне…

— Это было ничем. — Я снова смотрю ему в лицо, эмоции жгут мои глаза. — Это была ложь. Но в какой-то момент эта ложь стала моей величайшей правдой. И это «ничего» превратилось в нечто, что сейчас кажется мне всем. Теперь я остаюсь с холодной реальностью, что мы были ложью, Дэниел.

Его лицо искажается в маску замешательства.

— О чем ты говоришь?

Я простила себя за это, когда моя смерть казалась неминуемой. Теперь мне нужно отпустить это, чтобы жить.

— Когда ты был в больнице… — я вдыхаю с трудом, когда прошлое снова наваливается на меня —…и врачи сказали, что тебе скоро понадобится пересадка сердца, иначе ты умрешь, я запаниковала.

Глаза Дэниела сузились.

— Мы все паниковали.

Я качаю головой.

— Я не просто запаниковала. Я сделала кое-что…

— Что ты имеешь в виду?

Все эти годы он даже не подозревал, сколько правды было в его шутке о том, что я была воровкой, укравшей его сердце.

— Я переместила твое имя в начало списка трансплантантов и положила значительную сумму денег на счета всех, кто заметил бы изменения в списке.

— Ты сказал… — Он покачал головой. — Ты сказала, что реципиент умер до прибытия сердца. Ты сказала, что я подхожу больше всех, и, если я не возьму его, донорское сердце будет потеряно. Ты сказала, что это чудо.

Оскар сказал мне «спаси мальчика». Он сказал, что между добром и злом, жизнью и смертью существует серая зона под названием любовь. В своей совершенно поганой книге жизненных принципов он утверждал, что любовь безгранична, справедливость — это недостаток слабых, а мораль убивает больше людей, чем спасает.

До тех пор, пока пять месяцев назад я не уехала из Лондона, я была продуктом Оскара Стоуна, равными частями природы и воспитания — вором в третьем поколении, которому суждено было попасться. Мы все попадаемся, в конце концов.

— Я солгала.

— Ты солгала? Ты СОЛГАЛА!?!

— Мне жаль. За это я действительно сожалею.

— Так… так… — Он переплетает пальцы за шеей и поднимает взгляд к потолку. — Ты сожалеешь о том, что солгала мне, или о том, что украла сердце, которое не должно было принадлежать мне?

— И то, и другое.

Он смеется самым циничным смехом.

— Так что, оглядываясь назад, почти восемь лет спустя, ты жалеешь, что украла сердце?

Я качаю головой.

— Я бы хотела не отнимать жизнь.

— Семантика.