Читаем Альт-летчик полностью

С учетом того, что воздушные шары использовали водород, а парашютов еще не было, то было слишком оптимистично надеяться на корректировку огня артиллерии с помощью привязных аппаратов. Но переубедить кого-либо из этой «гвардии» было невозможно. Денег на это дело выделили сущие копейки, Александр Михайлович имел большое влияние на царя, но все это дело тупо люстрировалось в Сенате, Думе и в комитетах. Чисто теоретически эти деньги можно было заработать, недаром первые русские авиаторы занимались показательными выступлениями. Так они оплачивали обучение за границей и искали «спонсоров» на приобретение следующей машины. Большинство летчиков были просто «летунами». Лишь небольшая часть из них пытались построить самолеты самостоятельно. Кое-какие деньжата у меня водились, хотя не я их собирал, поэтому освободившееся от службы время я потратил на то, чтобы сделать «дельтаплан». Но и в этом случае меня ждало жесточайшее разочарование! Во-первых, в России алюминий и его сплавы не выпускаются. И тем более нет тонкостенных труб из него. Немного помыкавшись туда-сюда, можно было заказать трубы в Америке, в Германии или во Франции, но с передачей им патентов на эти сплавы, просто алюминий мне не годился. Пришлось кланяться китайцам и выбирать у них бамбуковые палки. Проверяя их на прочность при изгибе. У них же купил очень плотный шелк: 70 момми или 300 граммов на квадратный метр. Соединительные трубы изготовил в мастерских школы, организованных еще до меня штабс-капитаном Горшковым. Дельтаплан делал мачтовым и с целым набором антифлаттерных грузиков, так, чтобы можно было показать его маневренность во всей красе. Удивительно, но уложился в 21 килограмм взлетного веса. Так как официально я находился в отпуске, то мне не представляло сложности узнать, когда на аэродроме появятся «нужные» мне люди. Александра Михайловича я посвятил в события в письменном виде. И он приехал в Петербург и помог организовать сборище на поле. К авиаотряду, который уже существовал, я и близко не подходил, хотя и познакомился в клубе практически со всеми. В первую очередь, с подполковником Ульяниным, командиром «временного авиационного отдела», который учился у Фармана, и его с большим трудом удалось провести на это место. Сами понимаете, что все учившиеся во Франции, кроме уже погибших, составили костяк преподавателей и инструкторов в школе.

Между Гатчиной и Питером есть такая станция: Дудергоф. Рядом с ней находится самая высокая горушка в Ленинградской области. Мое любимое место отдыха многие годы, пока там канатки работали и можно было кататься на горных лыжах. Крутой склон Вороньей горы и послужил мне аэродромом. Я собрал планер на вершине, тщательно проверил все узлы и точки крепления, надел «штатный» кожаный шлем, сам тоже весь в черной коже. Легкий западный ветерок помог мне быстро оторваться от земли и «подвесить ноги» в петли. Сразу за железной дорогой – озеро. Над ним я и покрутился, привыкая к аппарату и пробуя его во всех режимах. Самостоятельно я из этих материалов такой планер не делал. Больше всего имел дело со «Славутичами» разных марок, а потом полностью на параплан пересел. Убедившись, что расчеты верны и машинка довольно лихо крутится, и флаттер успешно гасится, я ушел в сторону от озера, туда, где желтели поля, там поймал поток и быстро забрался на высоту около двух километров. Это – не высоко, но рекорд Матыевич-Мацеевича составлял 1200 метров. Лететь недалеко, всего 12–14 километров, на самом деле ровно тринадцать, а с этой точки еще ближе. Не слишком увлекаясь скоростью, дополз за двадцать минут до аэродрома. А там – строевой смотр! Оркестр даже здесь слышно, а на меня – ноль внимания! Вот гады! И что делать? Запасной вариант у меня имелся: фальшфейер с дымом красного цвета! Примененный мной для начертания буквы «N» в воздухе. После этого меня «увидели»! Первой увидела «бабочку» высоко в небе скучающая старшая дочь Ольга. Она завизжала от восторга – и сорвала важнейшее армейское мероприятие! После того, как фальшфейер отработал, я несколькими виражами, стараясь сильно не разгоняться (бамбук все-таки!), проделал несколько фигур высшего пилотажа, затем снизился до земли, прошел над полем на малой высоте и сумел подхватить заготовленный заранее букет цветов, резко развернулся на трибуну, где стояла царская семья, и рассыпал его над ними, еще один разворот, и я чуть пробежал при посадке. Отстегнулся от системы и четким строевым шагом направился прямо к Николаю. Ему тоже розы и астры достались, несмотря на то что стоял он не на трибуне, а под ней.

– Ваше величество! Инженер-капитан Степан Гирс закончил перелет Дудергоф – Гатчинская Офицерская Воздухоплавательная школа на планере собственной конструкции.

Николай чуть закусил нижнюю губу, затем опустил руку от козырька и протянул ее мне. Молча. После рукопожатия вытащил из кармана носовой платок и вытер пот с лица. Видать, напугал я его до колик.