Читаем Алоха из ада полностью

Я шепчу несколько слов на адском, и пламя на моей руке дрожит и исчезает. На полу рядом с диваном стоит почти полная плоская банка пива. Я выливаю её на свою ноющую руку. Пиво пузырится и превращается в пар. Я протягиваю Кэролин пустую банку. Она прижимает её к себе, словно это священная реликвия. Я вытираю с руки пиво о диван и встаю.

— Запомни, что я скажу, Кэролин. Обратись к доктору по поводу кровяного давления. Ты почти потеряла своего поставщика, так что твоя работа вот-вот накроется. Хорошая новость заключается в том, что Кейл не станет требовать деньги, которые у тебя в стене. Возьми их и воспользуйся, чтобы привести себя в порядок. Умирать — это не самое худшее на свете, но умирать по собственной глупости — точно худшее.

Я направляюсь к входной двери. Я уже на полпути через обречённую лужайку когда слышу, как девушка что-то кричит. Я возвращаюсь в дом. За блестящей сеткой двери Кэролин похожа на ребёнка-призрака.

— Мне жаль, — говорит она.

Она наклоняется вперёд так, что её лицо практически касается сетки, и шепчет: «Скажи Хантеру, что мне жаль. Я не хотела … ну, ты понимаешь».

Я киваю.

— Конечно. Я скажу ему.

Когда я возвращаюсь в отель, то обнаруживаю в номере Кэнди и Касабяна, разглагольствующего о «Пустошах»[66] Терренса Малика.

— Видишь ли, Малик рассказал не историю об угаре придорожных убийств парочкой ребят, а поведал нам сон об этом. Словно всё это — совместная фантазия в наших головах и головах ребятишек, что, как я слышал, довольно близко к тому, чем являлись убийства всех этих людей для Чарли Старкуэзера.

Когда я вхожу, она улыбается мне с изножья кровати.

— Привет. Твой босс озвучивает мне список 101 лучшего фильма.

— Мой босс?

— Так он сказал.

Я смотрю на Касабяна.

— Что тебе известно о бухгалтерском учёте, страховании, инвентарном учёте и, знаешь ли, об управлении видеосалоном, кроме того, чтобы целыми днями смотреть фильмы? — говорит он.

— Немного.

— Значит, я босс.

Я сажусь рядом с Кэнди.

— С такой логикой не поспоришь, — говорит она.

— Я мог бы, но это закончится слезами и адвокатами по разводам, а я терпеть не могу бумажную работу.

Кэнди мягко наклоняется ко мне так, что наши плечи соприкасаются. Я достаю из кармана пачку наличных и протягиваю ей.

— Почему бы тебе не найти нам другой номер, где мы могли бы поговорить? Если ночной портье начнёт вести себя странно, назови моё имя и дай ему чересчур много денег. Он всё устроит.

Она вскакивает с кровати и идёт к двери. На выходе посылает Касабяну воздушный поцелуй.

— Я вернусь на твой мастер-класс по Монте Хеллману[67].

Он лучезарно улыбается ей, когда она выходит.

— Итак, вот для такого типа девушек ты воруешь пиво.

Он резко разворачивается на своём скейтборде лицом ко мне.

— Тебе повезло, что ты вовремя пришёл. Я собирался взорвать её мир кое-какими движениями доски для сёрфинга. Она была бы моей.

— Ты босс, а я не занимаюсь сёрфингом. Наверное, ты мог бы уже затащить её в Мексику с проповедником, разрезанным ажурным чулком вместо фаты и ослом в качестве свидетеля.

— Наверное, «Пустоши» были слишком заумными для первого свидания. Мне нужно было начать с чего-нибудь сексуального и страшного, вроде «Суспирии»[68]. В следующий раз.

— Конечно. В следующий раз.

Я собираюсь, было, сказать кое-что о мании величия, но держу рот на замке. Наверное, я никогда не видел Касабяна таким счастливым.

У меня закончились сигареты. Я лезу в тумбочку и достаю свежую пачку «Проклятий». Осталось не так много пачек. Касабян счастлив. Ему не нужно об этом знать. Я закуриваю две, и сую одну Касабяну между губ.

— Мне нужно, чтобы ты кое-что посмотрел для меня в Кодексе.

— Звучит как работа. Ты не видел табличку? Сегодня вечером я закрыт.

— Может ты и босс, но я оплачиваю счета за пиво и аренду, так что поработай сверхурочно ради меня.

Касабян затягивается сигаретой и хмурится. Его маленькие лапки достают «Проклятие» изо рта и стряхивают пепел на пол.

— Что ты хочешь узнать?

— Мне нужно узнать о … Клифате? Клифаке? К чёрту. О демоне. Особенном. Он самоуверен. Возможно, даже умён. Он вселяется, но не нападает автоматически, если не чувствует угрозы. Какое-то время я думал, что это может быть Кисси, но я знаю их, и это не похоже на их работу.

Он качает головой.

— Бессмыслица какая-то. Если это демон, он туп. Все демоны тупые. Что означает, что они страдают комплексом неполноценности, что делает их воинственными.

— Если бы это имело смысл, я бы не просил тебя заглянуть в Кодекс.

— Зачем ты втягиваешь меня в это? Я не люблю демонов. То, что ты считаешь себя великодушным, не означает, что и я такой.

Я присаживаюсь на край кровати и курю. Я тоже стряхиваю пепел на ковёр. Нужно чем-нибудь занять горничную, когда та придёт, чтобы она не обратила внимания на покойника на скейтборде.

— Да, ты такой. Кэнди работает со мной над этим. Сделай это ради неё. Ослепи её своим кунг-фу.

— Отличная попытка. Я просто шутил.

— Она нефрит. Никогда не знаешь, какой у них фетиш.

Слабые струйки сигаретного дыма поднимаются от основания шеи Касабяна и горным туманом повисают вокруг лица.