Читаем Алоха из ада полностью

Когда я лежал там на улице ада, у меня появилось странное ощущение, словно что-то первобытное и жизненно важное внутри меня треснуло, и всё, чем я был или вообще мог быть — имя, надежды, Элис, вся моя нелепая жизнь — пожухло и развалилось, как гнилой фрукт. Когда это случилось, внутри меня не осталось ничего, кроме оцепенелой безнадёжности трупа. Не так уж много, чтобы строить новую жизнь, но это было всё, что у меня осталось, когда я понял, что адовцы не собираются убивать меня сразу. Возможно, именно поэтому мне так легко убивать, и вот почему я прячусь над магазином в одной комнате с покойником с тех пор, как выбрался из ада. От меня осталось слишком мало для чего-либо ещё.

Я бросаю окурок в чашку Солы.

— Мне не нравится, когда мной манипулируют. Ты облажалась. Сама всё и исправляй.

Я встаю и выхожу.

Я перехожу на другую сторону улицы, где темнее, и я могу спрятать глаза от солнца. Кэнди практически нагоняет меня через полквартала.

— Подожди, пожалуйста, — говорит она.

Я продолжаю идти. Она догоняет и идёт рядом со мной.

— Я отправила Видока в клинику и велела ему пригласить Аллегру на завтрак. Хочешь позавтракать со мной?

— Вот зачем Видок подкупил тебя? Я тот засранец, что уходит, а ты тот ангел, который должен привести меня обратно.

— Конечно. Это работает?

— Что-то не заметно.

На углу она встаёт передо мной.

— Давай. Просто позавтракай со мной. Нам не нужно говорить ни о чём таком.

— Спасибо, нет.

— Зачем тебе нужно всё усложнять? Давай что-нибудь сделаем. Только мы. Мы поцеловались той ночью в «Авиле», и с тех пор каждый раз, когда мы пытались узнать друг друга получше, был какой-то пиздец. Но сейчас мы здесь, и мне не нужно спасать Дока, а тебе не нужно спасать мир. Можем мы просто попробовать хотя бы час вести себя как обычные люди?

— Я считал, что именно потому, что мы не обычные люди, мы поладили. Солидарность монстров.

Она кладёт руку мне на грудь.

— Тогда мы можем притвориться. Парочка волков, кушающих черничные вафли среди овец.

— Оставь себе вафли. Мне нужен жир, чтобы избавиться от похмелья. Много бекона или ветчины. Может быть, стейк из жареной курицы.

— Всё, что угодно.

Я отступаю от неё на шаг.

— Давай кое-что проясним. Ты больше никогда не играешь в подобные игры и не лжёшь мне. Ни в чём.

Она кивает.

— Обещаю.

— Ладно.

Она берёт меня под руку и тянет дальше по улице.

— Тогда, «Роско» на Гауэр. У них есть жареные цыплята и вафли.

Кэнди чуть ниже меня. Я смотрю на неё сверху, улыбающуюся в этих дурацких солнцезащитных очках. Иногда просто видеть женскую улыбку сродни ножу в сердце. Это больно и пугает до глубины души, но вопреки всем своим инстинктам вы проглатываете эту боль и продолжаете смотреть. Через некоторое время вы понимаете, что это не так больно, как вы считали.

— Ладно. «Роско».

Мы сидим в кабинке в глубине «Роско», я спиной к стене. Старая семейная привычка, после того как Дикий Билл[45] словил пулю в затылок в Дедвуде. Никому из нас не нужно смотреть в меню, чтобы сделать заказ. «Роско» специализируется на жареных цыплятах и вафлях в вызывающей зависимость сродни героиновой подливке. Вы едите здесь, потому что еда великолепна, и если живёте в Лос-Анджелесе и не собираетесь двинуть кони от злоупотребления спидов, то всё же можете заценить на артериях цвет и плотность бетона.

Я всё утро пытаюсь не обращать внимания на свои руки, но больше не могу. Я быстро исцеляюсь, но это просто ускоренная версия того, как исцеляются все остальные, что означает, что почти зажившая кожа адски зудит. Я прислоняюсь спиной к стене, чешу одну руку, затем другую. Ощущение великолепное. Мне хочется погрузиться под красную кожу и свежие шрамы и покромсать ногтями нервы, чтобы те заткнулись.

— Ты что, спал в витрине зоомагазина? Выглядишь так, словно у тебя блохи, — замечает Кэнди.

— Вчера вечером демон Глютир сделал меня своей жевательной игрушкой.

— Тебе достаётся всё веселье. Я никогда даже не видела ни одного.

— Если только не смотришь на него сквозь бинокль из бункера с кондиционером, то тебе не захочется. Этот ублюдок сжёг к чертям мне руки.

— Дай взглянуть.

Я сбрасываю пальто и сдвигаю сожжённые рукава. (Мне действительно пора сменить одежду. Она выглядит так, будто я украл её у бродяги-поджигателя). Надеюсь, здесь сейчас нет глядящих на нас прекрасных семейств. Им может захотеться сложить своего цыплёнка в пакет и доесть дома.

Кэнди наклоняется через стол и тычет в мою красную недожаренную левую руку.

— Эй. Больно.

— Ты большой мальчик. Выглядит не так плохо.

— Следующего Глютира я отправлю к тебе для массажа и пилинга.

Принесли наше питьё. Мой кофе и кока-колу Кэнди. Я до этого не ел вместе с ней, но слышал, что нефриты настоящие сладкоежки.

— После завтрака нам нужно повидать Аллегру. У неё найдётся что-нибудь, чтобы привести тебя в порядок, — говорит она в перерывах между глотками содовой.

— Неплохая идея. Даже если это всего лишь что-то, что остановит проклятый зуд.

Кэнди берёт соломинку из напитка и обматывает её вокруг пальца.