Перед сном брожу по замку в поисках комнат, где совершались убийства, но ничего не нахожу. Лестница в подземелья исчезла, словно ее и не было. За́мок поглотил ее. Наконец возвращаюсь в общую спальню, где стоят койки с тощими матрасами. За окнами все так же клубится ночной туман, из которого доносится завывание волков. Падаю на койку и проваливаюсь в глубокий сон.

21

Наши владения

Фичнер будит нас еще затемно. Ворча и ругаясь, выбираемся из постелей и выходим во внутренний двор замка. Потягиваемся, строимся по команде, маршируем за ворота и пускаемся по команде легким бегом, то и дело совершая многометровые прыжки.

Из серых облаков сыплется мелкий дождик. Шестикилометровые стены каньона вздымаются на пятьдесят километров к западу и на сорок — к востоку, между ними раскинулась живописная местность с холмами, лесами и реками — наш театр военных действий. Мы находимся на возвышенной части долины, где крутые скалистые уступы, покрытые мхом, обрываются в глубокие лощины, сейчас затянутые плотным утренним туманом. Рощицы на горных склонах проглядывают сквозь дымку пятнами, как лоскутное одеяло.

Наш замок высится на холме к северу от реки, в центре чашеобразной впадины, наполовину заросшей лесом. К югу и северу протянулась полукругом цепочка холмов повыше. Места красивые, думаю, Эо здесь тоже бы понравилось. Без нее я чувствую себя так одиноко. Тянусь дотронуться до кулона с лепестком гемантуса, но вспоминаю, что его у меня отняли. Мне пусто в этом раю.

Стены замка возведены на краю восьмидесятиметровых каменных утесов и поднимаются еще метров на тридцать. Квадратная пятидесятиметровая главная башня примыкает к северо-восточной стене. Проездная сторожевая башня выступает из стен наружу с западной стороны, из ее ворот в долину спускается пологий склон с тропинкой, по которой мы и бежим, разрывая клочья тумана. Холодный утренний воздух бодрит, прогоняя остатки кошмарных снов.

На горизонте разгорается летняя заря, испаряя дымку, вокруг становится виднее. Среди елок мелькают марсианские оленята-дирлинги, стройные и проворные, мельче земных из передач по телику. Над головой кружат птицы. Где-то зловеще каркает ворон. Вдали на травянистых склонах пасутся овцы, горные козы скачут по зеленым мшистым валунам, между которыми растянулась наша цепочка из пятидесяти человек во главе с куратором. Мои сокурсники, наверное, видят в зверях живых существ с Земли или причудливые творения ваятелей, но для меня они лишь пища и одежда.

Животные, посвященные Марсу, тоже водятся поблизости от замка: дятлы вовсю долбят стволы дубов и елей, а волки воют по ночам в лесной чаще. В речных низинах встречаются змеи, в глухих ущельях гнездятся стервятники. А совсем рядом по горной тропе движется цепочка убийц — мои друзья. Жаль, что Лоран, Киран или Маттео не могут прикрыть мне спину, — здесь нет никого, кому бы я мог доверять. Я овца в волчьей шкуре, затесавшаяся в стаю.

Каменистая тропа ведет нас все дальше в горы. Лию подводит раненая нога, она спотыкается и падает. Фичнер небрежно трогает ее носком своего гравибота и оглядывается. Мы с Роком поднимаем девушку и по очереди несем на плечах. Титус лишь презрительно усмехается, и когда Рок устает, подменить его вызывается один Кассий. Затем уже мне помогает Поллукс, худой парень с ежиком на голове и таким хриплым голосом, словно курит с самого рождения.

Травяные луга перемежаются с лесистыми лощинами. Летнее солнце греет все сильнее, мы чешемся от укусов насекомых. Лица бегущих уже блестят от пота, один я не страдаю от жары — это ледяной душ по сравнению со скафандром-печкой. Впрочем, все они достаточно тренированны, хотя состязаться со мной, Кассием, Севро, Антонией и Куинн — самым быстрым существом на двух ногах, какое мне приходилось видеть, — мог бы разве что Титус со своими тремя новыми дружками. Фичнер держится впереди, то и дело взмывая ввысь на золотых гравиботах и пугая разбегающихся оленей. Одного он догоняет и выхватывает из ножен хлыст. Гибкий пластиковый конец мигом обвивает шею животного и, обретая остроту, перерезает горло.

— Ужин! — бросает куратор с ухмылкой. — Тащите.

— Мог бы и поближе к замку найти, — недовольно бормочет Севро.

Фичнер недоуменно чешет в затылке, оглядываясь по сторонам:

— Какой-то мелкий уродливый гоблин что-то пискнул — или что там гоблины делают?.. Тащите!

Севро приподнимает оленью тушу за ногу:

— Вот черт!