Читаем Алое на черном полностью

Ветер поднялся внезапно, швырнул в лицо пепельный смерч, закружил, завертел, вбивая в землю все глубже и глубже. Не позволяя ни вдохнуть полной грудью, ни вырваться на волю. Гарь убивала его медленно, но неуклонно. Забирала его жертву, ничего не обещая взамен.

– Не тронь! Слышишь меня, Чудо! Девочек моих не тронь! – Крик тонул в шуме ветра, захлебывался от пепла. Он умирал мучительной смертью, но жалел он в этот миг не себя…

Темнота навалилась пыльным овчинным тулупом, придушила, ослепила, уволокла куда-то под землю. Он умер… В который уже раз за свою долгую, никчемную жизнь…

– …Она такая же, как ты. – Темнота пришла в движение, наполнилась злом и раздражением. – Упрямцы! Глупые, никчемные людишки! Я предлагал вам вечную жизнь, а вы отказались…

– Не трогай… – Сил не было даже на слова, умерев однажды, оживать было тяжело. – Отпусти ее.

– Отпусти? Она сама ушла. Глупая девчонка, и ты глупец! Слушай меня! Слушай и запоминай! Я все возьму свое, я приду за последней… И ты не спрячешь ее от меня, потому что ты – всего лишь человек, а я – твоя судьба! От судьбы не уйдешь… А теперь убирайся вон!

Темнота выгнулась, уплотнилась, исторгла из себя его беспомощное тело, разразилась злым смехом.

Он знал, куда идти. Чувствовал каким-то особенным звериным, в самую темную ночь обостряющимся чутьем. Он понимал: случилось непоправимое, он опять проиграл, снова не уберег ту, которую поклялся защищать…

Гарь-трава подвела… Лиза уснула недостаточно крепко, или это Чудо разбудил ее, поманил за собой?.. Пока он умирал на гари, его внучка умирала на ведьмином затоне…

Даже в смерти она была красива, его девочка. Красива, решительна, спокойна. Как он сказал? Ушла сама?.. Лиза сделала свой выбор, она предпочла умереть…

Он стоял по колено в воде, гладил свою девочку по мокрым волосам и выл от бессилия. Наверное, он мог бы уйти следом за Лизой, он уже почти решился, когда услышал детский плач…

Сашеньку он нашел в прибрежных кустах. Маленькую, беспомощную, до смерти напуганную. Сашенька зашлась испуганным криком, как только он попытался взять ее на руки. Кого она видела в этот момент? Его, любимого прадеда, или ей одной ведомое страшилище? Как много она видела? Какие семена посеяла в ее душе эта проклятая ночь?..

– Сашенька, солнышко мое, это я, деда. Не бойся… Все хорошо. Все у нас будет хорошо!

Она продолжала плакать, закрывала лицо перепачканными ладошками, отталкивала его руки. На ее шее висел медальон в виде трилистника, и снять его не было никаких сил…