Читаем Алмаз моей мечты полностью

Щелчком отшвырнув недокуренную сигарету, журналистка вошла в холл и пригляделась к красавчику. На его лице было написано отчаяние пополам с растерянностью, потому как администраторша и мент, наученные горьким опытом, почти шептались и парень ничего не мог услышать.

Серафима даже пожалела его: такой несчастный вид был у красавчика.

Что ж, парня стоит взять на заметку. Ведет он себя весьма странно, и хорошо бы узнать, какого черта его так интересовал разговор тетки и толстяка.

«Хм, а сама-то, можно подумать, не подслушивала! – сказала себе Серафима, но тотчас возразила: – Но ведь мне и в самом деле было нужно! И я-то точно знаю, что никого не убивала!»

Через час представители органов убрались из гостиницы, к великому облегчению постояльцев, которые не смогли сдержать дружного радостного возгласа. Завтраком их так и не накормили и, кажется, не собирались, поэтому народ потянулся к выходу и разбежался по близлежащим кафешкам.

Не стала исключением и Серафима. Она отправилась, разумеется, в неизменный «Байкер», к которому успела привыкнуть и даже прикипеть душой.

Ярик был на месте. Сонный, но страшно обаятельный, он трепался с двумя пигалицами в бикини, которые потягивали кока-колу со льдом.

Серафима уселась на высоченный стул, по традиции попрыгала на пружинящем сиденье и махнула казанове рукой:

– Привет труженикам полей!

Ярик тут же метнулся к ней и припал к ручке. Серафима с удовлетворением проследила за ревнивыми взглядами девиц. Пустячок, а приятно.

– Привет, красотка. Что будешь? Оранжад? Виски? Кипяченое молоко?

– Яичницу с беконом и гренки, – велела Серафима. – И кофе тащи побольше, иначе мне крышка.

– Ага, вижу, у вас действительно ЧП, – констатировал Ярик и умчался в кухню.

– Как жаль, что некоторые не умеют вовремя остановиться и клеятся к молоденьким мальчикам, хотя им пора уже на подтяжку фейса записываться, – демонстративно пробормотала одна из пигалиц. Серафима, не сдержавшись, расхохоталась.

Когда Ярик вернулся с заказом, девчонок уже не было.

– Ты что, клиентов моих разгоняешь?

– Очень надо, – пробормотала Серафима, с наслаждением разглядывая огромную, словно луну, яичницу с розовыми вкраплениями бекона. – О, какой кайф!

– Ты ешь, ешь, а потом расскажешь мне, кого у вас там в «Приюте» замочили.

– А ты-то откуда знаешь? – Серафима вытаращила на него глаза, забыв проглотить кусок.

– Ну, детка, спроси что поумнее. Городишко тут маленький, всем все известно. Менты мимо нас промчались как на пожар, а в таком количестве они только на убийства и выезжают.

– Ну вот, а я хотела тебе новость рассказать.

– Так расскажи, а то я толком ничего и не знаю.

И Серафима, жуя яичницу, посвятила Ярослава в суть дела, разумеется, не сообщая ничего о своей вчерашней вылазке в тыл врага. Хотя и горела желанием хоть с кем-то поделиться, но – по зрелом размышлении – сочла это излишним.

В конце концов, с Яриком она знакома от силы четыре дня, а дело крайне серьезное.

– Весело. – Парень уселся напротив и принялся деловито протирать пепельницы. – У вас там, наверное, народ шмонают?

– Не сказала бы. Вроде как преступник со стороны, влез в гостиницу через окно, – неуверенно промямлила Серафима.

– А кого кокнули-то?

– Да парня одного, Рощин его фамилия.

– Что мне фамилия? Зовут как? Внешность?

– Ярик, а тебе-то зачем? – с подозрением осведомилась Серафима.

– Интересно же! Не часто у нас тут убивают.

– Интересно ему! Геннадием парня звали. Лицо красное, круглое, причесочка такая… прилизанная. Молодой, лет тридцать.

– Ага, помню такого, заходил, – тут же отреагировал Ярослав. – Он тут уже не первый год отдыхает.

– Как, ты его и раньше тут видел?

– Ага, в прошлом году.

– Слушай, Яр, как-то мне не верится, – медленно произнесла Серафима. – На этом побережье тысячи людей отдыхают, ты что, всех помнишь?

Ярослав вытащил пачку сигарет из кармана потертых джинсов, оглянулся, не видит ли кто (барменам запрещалось курить на рабочем месте), и придвинул поближе пепельницу.

– Во-первых, ты мыслишь московскими мерками, – сказал он веско и пустил дым элегантными колечками. – Там действительно никто друг друга не знает. Но я работаю здесь уже третье лето, и, поверь, каждый год мелькают одни и те же лица. Во-вторых, у меня очень хорошая память, а работа такая, что постоянно приходится общаться с людьми. Да и потом у этого Геннадия рожа примечательная очень… была. Ну что, я удовлетворил твое любопытство?

– Вполне. – Серафима улыбнулась ему и тоже закурила. – Так что там с этим Рощиным?

– А ничего. В прошлом году он здесь частенько околачивался. Наверное, тоже в вашем «Приюте» жил.

– С чего ты взял?

– Если бы он останавливался в одном из санаториев или в большой гостинице, то ходил бы в другие бары, наш на окраине, а ближайшая гостиница здесь – этот несчастный «Приют».

– Ты ничего подозрительного в его поведении не замечал?

– Не-а, – легко ответил Ярослав и потушил сигарету. – Все как у людей: вино, дискотека, девчонки…

– Кто ж его убил, спрашивается? – протянула Серафима и отхлебнула кофе.

– Может, воры? Из номера ничего не пропало?