– Это беглец, – отвечает он, – разбойник.

– Нет, вот здесь! Что это?

Нога Амелии не сдвинулась.

– Свинец. Ключица раздроблена.

– Нет, капитан… Чуть ниже.

Сразу под раной действительно что-то виднеется. Испачканный кровью кружок с фигурной литерой «А».

Клеймо судна «Нежная Амелия».

– Здесь моё имя, – спрашивает она, – или мне мерещится?

По небольшой толпе пробегает шёпот.

– Этот человек принадлежит мне, капитан. Его я тоже забираю. Сегодня вы уже достаточно всего попортили. Если он выживет, будет работать у меня в «Красных землях».

Она наугад подзывает молодого человека из толпы.

– Унесите его.

– Я? – спрашивает Авель Простак.

– Да. Найдите кого-нибудь себе в помощь.

Простак слушается. Он только что узнал одного из беглецов. Это был Жозеф Март, его товарищ по долгому морскому пути из Африки.

Амелия оборачивается.

– Мадам де Ло, покажите, куда его положить. Пусть занесут в тень, в конюшню. У меня всё равно там дела: роженица с ребёнком.

Гардель отступает на шаг. Он оглядывается на постройку, идущую вдоль двора.

– Так ребёнок родился? – выдавливает он.

У колодца кухарка отмывает руки в ведре. Рядом с ней мадам де Ло – она серовата, но на ногах держится.

– Так мальчик, выходит… родился? – повторяет Лазарь Гардель.

– Похоже, капитан, – отвечает Амелия, – вы действительно ничего в этом не смыслите. Но кое-что я вам всё-таки сообщу: это девочка!

5

На юг

Альма предоставила лошади самой скакать галопом через город вслед за пиратской. Вокруг всё исчезло. Она не замечает провожающих их любопытных взглядов. Забыла про оставшуюся позади перестрелку. И даже про Жозефа за спиной. Альму переполняет знакомая близость, шлейф которой она почуяла совсем рядом, в трактире «У Милой Хозяйки».

Каждый раз, когда старая темнокожая женщина проходила мимо, пересекая переднюю, на ней, на её фартуке и грязных руках было что-то от Альмы, от её жизни. От её семьи. Потому она и пошла за ней по улицам, до порта и обратно. Она не могла удержаться. Это было как дым очага, который прежде выманивал её из глубины долины к их дому на смоковнице.

Альма знает, что несёт в себе мету охоты. Одну из пяти отметин, в которых хранится память народа око. Из-за этого дара она начеку день и ночь. Понять, откуда шёл тот густой родной запах на постоялом дворе, она не успела. Она несётся по сетке улиц Кап-Франсе.

С шумной мостовой улицы Анжу они сворачивают в узкие проулки, где под ногами песок. Здесь толпа редеет. Один за другим проносятся низкие дома с кровлей из тонкого, завезённого из Франции сланца.

– Альма!

Она замедляет ход, пустив лошадь рысью.

Сзади снова звучит голос Жозефа:

– Альма! Гляди! Останавливай…

Третья лошадь догнала их без седока. Спасаясь от шума и пыли, она следовала за ними. Теперь она встала. Боль напомнила ей, что на правом боку пенится кровь. Она тяжело дышит, прикрыв глаза.

Люк де Лерн впереди, но уже поворачивает к ним. Все трое не спешиваясь собираются вокруг раненой лошади.

– Свинцовая дробь, – говорит старик, поднеся руку к ране.

Все думают о великане, благодаря которому они ускользнули.

– Он там, он свалился с лошади, – говорит Жозеф.

– Если у лошади такая рана, то человек уже не встанет.

Альма вздрагивает. Этот великан разрушил жизнь малыша Лама, поймав его у реки, выше царства Буса. Но теперь он спас жизнь Альме. Он сбежал с судна вместе с ней и Жозефом. И странным образом стал последней связующей нитью между ней и братом. Она представляет, как тело великана с отрезанным ухом лежит на земле посреди двора у трактира.

– Нет, – говорит, глядя на неё, Люк.

Он знает, о чём думает Альма.

– Он остался там ради нас, – говорит за спиной Жозеф.

– А если Гардель нас поймает, то он погиб напрасно. Мы не можем вернуться за ним. Сам великан был бы против.

Альма смотрит, как раненая лошадь поднимает копыто, а потом кладёт морду на скрученное одеяло за седлом Люка.

– А как быть с ней? – спрашивает Жозеф.

– Дорога впереди долгая. Нам нужна третья лошадь, чтобы давать отдых нашим.

Люк зажимает поводья в кулак. И удаляется шагом.

– Куда мы теперь?

– К Жакмельскому заливу. Отсюда шестьдесят льё через горы.

– Зачем?

– Чтобы остановить корабль, который вот-вот уйдёт.

* * *

Паром в Верхнем Капе находится на самом краю города, в устье реки. Пятнадцатиметровая барка днём и ночью снуёт между двумя берегами. Идёт она недолго, но воскресная давка всё замедляет. Три тысячи рабов в выходных платьях уже переплыли с утра на этот берег, чтобы продать на городских базарах немного овощей со своего пятачка земли. Это их единственный шанс заработать себе хоть немного денег. Теперь они начинают возвращаться. В будние дни на берегах почти пусто. Все работают на хозяйских плантациях, засаженных сахарным тростником или кофе.

Альма, Люк и Жозеф стоят возле своих лошадей. Они знают, что их ищут, и стараются затеряться в толпе.

– Та белая девушка в трактире… – начинает Жозеф.

– Да, – отвечает Люк. – Она росла не здесь. Видно сразу.

Впереди паромщики заводят на барку пассажиров, лошадей, волов, повозки, и та оседает всё ниже, почти до воды.

– Та девушка, – продолжает Жозеф, – это Амелия Бассак.