Читаем Аллергия на №1 полностью

— Да ничего я вам не скажу! У вас даже доказательств нет, что это сделала я, ведь на камерах ничего не было видно, так что твоя баба и ты ничего не добьётесь, — ядовито прошипела девушка, закапываясь острыми коготками себе в короткую шевелюру.

— Ну, я бы так не сказала, заюш, — пропела Саша, доставая свой телефон и включая запись нынешнего разговора. Перпетуя покраснела от злости и дёрнулась было, чтобы отобрать телефон, но Громова ловко убрала его обратно в сумочку, а я же попридержал за плечо девушку. — Извини, репортёрская привычка. Так что ты хотела там сказать нам? — Брюнетка поджала губу, метая глазами молнии. — Ты же не хочешь потом говорить в участке как узнала, что камеры выключены. Сомневаюсь, что тебе захочется объяснять, как у бедной барменши, которая только недавно вернулась из отпуска, нашлась крупная сумма денег в дорогое курортное местечко, — с нажимом проговорила Саша, не спуская с девушки прямого взгляда.

— А наша полиция любит дела с наркотиками и сажать того, кто к ним хоть как-то причастен. Всё-таки зарплаты небольшие, а премия никогда лишней не будет, — добавил я с ласковой улыбкой.

Теперь Перпетуя испуганно на нас посмотрела, наконец, понимая, что настроены мы решительно. А связываться с полицией — то ещё удовольствие. Я же был тупо зол. Мне не нравилось, что я снова был втянут в дела с наркотой, при том чуть не погиб.

— Ладно, — вздохнула она. — К нам в бар часто заходил один молодой мужчина. По типу Кристиана Грея. Я с ним всё время разговаривала. Но около двух недель назад он пришёл очень злой… я бы даже сказала, что разъяренный. Говорил, что ты мразь и утырок. Я ему говорю, мол, всё образуется. Но тот лишь усмехался и что-то ляпнул про твою наркозависимость, а потом странно на меня так посмотрел и спросил: "Если я заплачу тебе триста тысяч, ты сможешь выполнить одно поручение?". Я в шутку сказала, что за триста тысяч готова хоть сейчас с ним переспать. Он ответил, что это не понадобится.

— Зовут его как? — спросил я.

— Он не говорил, но этот парень тебя очень сильно ненавидит, — сказала Перпетуя. — Он потом пришёл на следующий день и дал две пачки таблеток. Одну сказал подкинуть тебе в карман брюк, а другую же в воду. Я думала, что он шутит и всё это не всерьёз, ну и согласилась. Я честно думала, что это рофл какой-то над тобой. Этот же парень дал мне адрес ресторана, куда тебя везти и в каком клубе будешь.

— Переспала со мной ты тоже по его поручению? — решил уточнить я.

— Нет. Ты мне понравился. Я не думала, что ты окажешься таким забавным и красавчиком. Да и секс был не плох, — ответила девушка, пожав плечами.

Я повернул голову в сторону Саши и продекламировал истину:

— Вот видишь, какой я оказывается замечательный, а ты всё нос воротишь.

Блондинка закатила глаза и с глумливой улыбочкой на розовых губках сказала:

— Это всё магия алкоголя. Кстати, он ни кого другого не упоминал при разговоре с тобой? Или может что-то оставил? — обратилась Громова к девушке.

— Да нет, — проговорила девушка, задумываясь. — Один раз он приходил к нам в заведение с молодой женщиной. Красивая очень, конечно, но старше его. Светловолосая и в модном костюмчике брючном. Они что-то говорили про Испанию… нет, Италию.

Я кинул быстрый взгляд на Сашу. На лице девушки не дрогнул ни единый мускул, но вот глаза стали печальными. Как у кошки, которую оставляют в приюте хозяева.

— Может, она хоть что-то упоминала про дочь? — скорее был риторический вопрос, чем простой.

Неожиданно лицо Перпетуи посветлело и она быстро протараторила:

— Она говорила о ребёнке! Но она вроде как говорила не о взрослом, а в том, что она в положении. Парень хотел заказать ей вино, но женщина резко очень отреагировала.

Я и Саша переглянулись. У обоих застыл на лицах полный шок. Значит, мачеха беременна и не от отца, а это значило… Твою же мать!

После этого мы отпустили барменшу и пару минут сидели, переваривая все сказанное девушкой.

— Это получается моя мама забеременела от какого-то молодого мужика. А судя по тому, что тебя и дядю Андрея пытались убрать, то тоже самое может постигнуть и Илью, если не уже… Но для чего?

— Всё перейдёт единственному наследнику, Саш, — сказал я, массируя двумя пальцами зудящую от перенапряжения переносицу. — Все немалое наследство отца, и просто непревзойдённое наследство моей бабушки, которое она сколотила во время СССР ещё, когда начала строительство аэропортов в Японии, России и Чехии. И, как тётя Вика рассчитывает, тому, кто сидит у неё в животе, которого она хочет выдасть за Ельского. Устранить пытались меня, так как до меня ближе всего и легче добраться. Отца же припугнуть нехило так, чтобы у него начались неполадки со здоровьем.

— Подожди, Лев, — вдруг сказала Саша, складывая руки на груди. — Перпетуя сказала, что этот некто тебя безумно ненавидит и если он знал о твоей бывшей наркозависимости, то это кто-то из близких.