Читаем Аллергия на №1 полностью

Нервничая, я ходила от одной стены к другой. Садилась на жёсткую скамейку и снова вставала, продолжая нескончаемый часовой круг.

С детства терпеть не могу больницы. Как только пойдёшь на медосмотр, так обязательно что-то да найдут! Пришёл здоровым человеком, а уходишь несчастным инвалидом, которому то нельзя, другое запрещено и всё такое, но с кучей таблеток зато.

И тем не менее, я уже здесь второй раз за две недели и это не особо-то и радует. В особенности, когда из-за близких людей.

Снова плюхнулась на скамейку и посмотрела на дисплей телефона. Время показывало 1:13. Уже почти два часа Льва не было. Вообще, я знала, что он и дядя Андрей сейчас в процедурной. Отчим потерял много крови и донором вызвался Лев, ибо у них схожая группа крови. Так как Ельский только недавно отсюда выписался и, естественно, сдал все анализы, то он был более чем подходящая кандидатура.

За эти часы я успела пообщаться и с Димкой, и с Виталиком, и, естественно, с Родом и Нико. Ребята сильно переживали и порывались приехать. Я сказала, что мы сами приедем либо завтра вечером, или же послезавтра утром. Мы с Львом твёрдо решили, что никуда не поедем, пока не убедимся, что дядя Андрей в порядке.

Я закопалась руками в волосы и сжала их у корней. Безумство какое-то… Если Льва хотели подставить, то зачем нападать на дядю Андрею? Может, кто-то хотел навредить через Льва отчиму? Но тогда при чём здесь моя мама? Значит ли это, что могут подобраться к Илье? Одно было ясно точно — кто-то очень сильно хочет навредить семье Ельских.

Голова разболелась от нескончаемого потока мыслей, и поэтому я даже не заметила как задремала. Сон хоть и был коротким, но мирным, что даже было удивительно.

Ресницы затрепетали, когда я ощутила несильный, даже осторожный, толчок в плечо.

— Просыпайся, воинственное бурундучье племя, — тихо произнёс кто-то хрипловатым уставшим голосом.

Приоткрыв глаза, я сморщилась от непривычных ощущений в глазах. Когда проморгалась, то узрела бледный изможденный лик Льва. Было видно, что ночь без сна далась ему нелегко, при том он два часа до этого гнал в город.

— Как всё прошло? Отчим очнулся? — сиплым ото сна голосом спросила я.

— Неплохо. Пока нет, но врач сказал, что всё будет хорошо… или он так меня успокоил, — ответил Лев, качая более, чем обычно, лохматой головой. — Давай, когда отдохнём всё обсудим, хорошо?

— Да, — кивнула согласно я, видя, что парень чуть ли не засыпает.

Мы встали со скамейки и попрощались с Эдуардом Владиславовичем. Когда вышли из отделения и подошли к лифту, то навстречу нам вышли четверо крепких мужчин в черных официальных костюмах.

— Подойдите к врачу. Зовут Эдуард Владиславович, — жёстким голосом сказал Лев, когда один из них кивнул ему.

Я заметила, что Ельский при разговоре с ним не выглядел таким… Ельским. В смысле, не было врождённого разгильдяйства в словах или же лукавого прищура зелёных глаз. Наоборот, парень выглядел как-то серьёзнее и взрослее, что для него было необычно.

Когда они зашли в отделение, я повернулась ко Льву. Лицо сводного брата стало непроницаемым и даже отчуждённым. Хотя, я понимала, что такое каждого выбьет из колеи.

— Это кто?

— Я позвонил бабушке и попросил, чтобы она прислала кого-то из своих ребят, — поморщился Лев, когда мы вошли в лифт. — Ты же не думала, что я оставлю отца одного в больнице без охраны, когда он пережил нападение?

— Понимаю. Это разумное решение, — после короткой минуты раздумья сказала я.

После получасовой дороги, мы, наконец, доехали до родового гнезда Ельских. Кстати, за рулём была я и это было круто! Не знаю, что со мной произошло, но знание, что я управляю такой большой и авторитетной машиной — заставляло меня чуть ли не пищать от восторга. А Лев же дрых.

Заспанная экономка открыла нам дверь, но стоило ей увидеть нас на пороге, то немолодая женщина тут же засияла. Она хотела нас немедленно напоить чаем и спросить о том, что произошло с отчимом. Лев её успокоил тем, что с ним сейчас всё в порядке и мы снова поедем в больницу, как отдохнём.

— Спокойной ночи, — кинула я парню, идя в направление своей комнаты.

— Сейчас четыре утра, так что спокойного сна, — зевнув, произнёс он.

Но стоило повернуть мне ручку двери, то ностальгия захлестнула меня. Моя старая комнатка была всё такой же, какой я её и оставила. Бледно-розовые стены, на которых был огромный стенд с школьными фотками: Димка, я, в некоторые попал Лев и даже Марк был на одной, а так же небольшие короткие стишки, которые я считала верхом поэзии. Уютная полукруглая белая кровать стояла на небольшом педьестале с подсветкой и была укрыта пушистым белым покрывалом. А так же широкий, обитый пехом подоконник, который я попросила сделать для того, чтобы наблюдать за дождём.