Читаем Алхимик (сборник) полностью

На девятый день после возвращения Рафеля начались дожди. Плотные серые тучи затянули горизонт, скапливаясь, закрывая небо на юго‑востоке. Затем поплыли над Чашей, неся тяжелые, сочащиеся влагой чрева. Наконец медленно раскрылись – и серые мазки струящейся воды прочертили воздух. Желтые равнины потемнели, солнце скрылось за надвигающимися облаками. Крупные капли взбивали облачка пыли. Несколько минут спустя пыль стала грязью, а с небес хлынул водопад. На десятый день кварана Рафеля тонкая, сверкающая пелена травы, почти светящаяся собственным свежим светом, покрыла желтые равнины за деревней. Дождь продолжал лить.

В семейном хаси мать Рафеля трудилась над праздничной трапезой, вдвойне радостной благодаря приходу дождей. Очаг окружали миски с пряной бараниной, холодным йогуртом и густым супом из красных бобов. Мать улыбалась дождю, помешивая котелки на огне, и не жаловалась, что намокли дрова, собранные на дальних холмах. Она часто прикасалась к Рафелю, словно желая убедиться, что ее сын действительно вернулся.

После полудня она послала его за дедом. Послала вместе с зонтом, огромной черной штуковиной, купленной у торговца‑кели. Когда Рафель запротестовал, что ничего не имеет против дождя, мать щелкнула языком и не стала слушать, заявив, что если кто‑то и знает, как делать зонты, так это кели, и пользоваться ими не зазорно.

Рафель шагал по деревне, избегая затопленных переулков и водяных струй, лившихся с крыш хаси. Высоко в небесах сверкнула молния. В отдалении заворчал гром. Девушка в черно‑красной одежде выбежала из переулка навстречу Рафелю, с улыбкой посмотрев на его лицо, уже не скрытое электростатической маской. Зонт защищал Рафеля от проливного дождя, однако девушка промокла насквозь – и явно не имела ничего против. Он обернулся и смотрел, как она намеренно прыгает в лужи и желтые потоки, со смехом разбрызгивая воду и грязь.

Двор деда пустовал, красный перец чили был занесен в дом. Мокрый Рафель остановился перед входом.

– Дед?

– Ты еще здесь? – проскрипел изумленный голос.

Отодвинув занавеску, Рафель скользнул внутрь. Тщательно отряхнул зонт и оставил его за дверью. Дед сидел у очага, трудясь над очередным крюконожом. Еще несколько ножей лежали у его ног, блестя от масла и заточки.

– Биа’ хочет, чтобы ты пришел на обед.

Старик фыркнул.

– Она отказывается жить в моем хаси, однако зовет меня на обед. – Подняв глаза, он изучил открытое лицо Рафеля. – Значит, ты завершил кваран ?

– Сегодня.

– Ты вернулся, и земля зазеленела. Добрый знак. И ты не отправился в Кели.

Рафель вздохнул. Сел на утоптанный пол возле ног деда.

– Я джаи, дед. Что бы ты ни думал, это мой дом. Я остаюсь.

– Приятно видеть твое лицо. Несмотря на татуировки.

Рафель выжал мокрый, забрызганный грязью подол. Влага сочилась сквозь пальцы.

– Мне кажется, что я наконец дома. – Он посмотрел наружу, на серую пелену воды, струившуюся с крыши хаси. – Удивительно, что когда‑то я терпеть не мог звук дождя. В Кели постоянно идет дождь, и никто его не любит. Некоторые так просто ненавидят. Я думаю, это лучший звук на свете.

– Ты говоришь как джаи. Если возьмешь в руки свой крюконож, я почти поверю, что ты один из нас.

Рафель покачал головой, ухмыляясь.

– Пашо сохраняют нейтралитет.

Старик насмешливо хмыкнул. Потянулся к бутылке с мезом.

– Тогда выпей со мной, пашо .

Рафель поднялся на ноги.

– На этот раз я налью тебе. Мне следовало бы сделать это еще в день приезда.

– И нарушить кваран ? Еще чего.

Рафель забрал у деда бутыль, поставил на землю глиняные чашки.

– Ты прав. Мы должны следовать старыми путями. Именно это отличает нас от кели. Мы верны своей истории.

Длинные рукава одеяния пашо задели чашки, когда он разливал мез.

– Не пролей, – отругал его дед.

Рафель улыбнулся. Подоткнул рукава.

– Я еще не привык к своей одежде.

Он разлил прозрачную, искрящуюся жидкость по чашкам. Аккуратно закупорил бутыль и передал чашку деду.

Они подняли чашки к небу, выплеснули несколько капель предкам и вместе выпили. Мгновение спустя чашка выпала из бессильной руки Гавара и разбилась. Глиняные осколки разлетелись по утоптанной грязи. Челюсти старика сжались. Воздух со свистом проталкивался сквозь стиснутые зубы.

– Мез? – выдохнул он.

Рафель виновато опустил голову и сложил ладони в прощальном жесте.

– Неочищенный. Обычная смерть для джаи. Ты был прав, дед. Война бесконечна. Ты научил этому пашо . Они не забыли. Ты до сих пор преследуешь их в кошмарах.

Поморщившись, старик выдавил сквозь зубы:

– Пашо заодно с кели?

Рафель виновато пожал плечами.

– Знание нужно защищать, дед…

Он умолк: тело старика содрогнулось. Слюна вылетела из уголка рта. Наклонившись, Рафель вытер ее рукавом своих белых одежд.

– Прости, дед. Кели слишком мягкие, чтобы противостоять нашествию джаи. Ты бы вырезал их, как коз, и обратил бы в прах все труды пашо : библиотеки Кели, его больницы и фабрики. Мы, пашо , не можем допустить открытой войны. Мез казался лучшим вариантом.