Читаем Алхимик (сборник) полностью

Когда мы поравнялись с Яаком и животным, Яак загнал его в пологую расселину. Оно стояло посреди канавы медленно текущей воды, трясясь, завывая и скаля зубы на нас, окруживших его. Зверь попытался прорваться в обход, но Яак легко пресек эту попытку.

Вблизи животное выглядело еще более жалким, чем казалось издали, – добрых тридцать кило рычащей чесотки. Лапы изрезаны и окровавлены, клочья меха вырваны, под ними гниющие химические ожоги.

– Черт меня побери! – выдохнул я, глядя на животное. – И правда похоже на собаку.

Яак усмехнулся:

– Это как динозавра живого найти.

– Как эта штука могла здесь жить? – Лиза обвела рукой горизонт. – Тут нечем питаться. Наверняка модифицированная. – Она пригляделась пристальнее, потом посмотрела на Яака. – Ты уверен, что у периметра ничего нет? Что это не какая‑то приманка?

Яак покачал головой:

– Ничего. Ну вот ни проблеска.

Я подался ближе. Животное оскалило зубы в гримасе ненависти.

– Здорово потрепанная тварь. Может, и правда настоящая.

– Ага, я видал настоящую в зоопарке. И говорю вам, что это собака.

Лиза замотала головой:

– Не может быть. Она бы сдохла сразу же.

Яак только усмехнулся и покачал головой:

– Как видишь. Посмотри на нее.

Он протянул руку – отвести шерсть с морды зверя, показать нам его пасть.

Животное бросилось и всадило зубы ему в руку, стало ее трясти, рыча, а Яак смотрел на это создание, закусившее его плоть. Оно мотало головой, стараясь оторвать Яаку руку. Морду и зубы измазало струйками крови – это клыки нашли артерии Яака.

Яак засмеялся, кровь перестала течь.

– Черт, поглядите‑ка! – Он поднял руку и полностью вытащил зверя из потока. С шерсти капало. – Я себе зверушку завел.

Пес повис на руке Яака, как на суку. Попытался и дальше трепать руку, но без опоры получалось плохо. Даже Лиза улыбнулась.

– Жуткий должен быть облом – проснуться и обнаружить, что ты уже в конце своей эволюционной кривой.

Пес рычал, не намереваясь отпускать врача. Яак засмеялся, достал мономолекулярный нож.

– Держи, собачка.

Он отрезал себе руку, оставив ее в пасти озадаченной собаки. Лиза склонила голову набок:

– Думаешь, мы можем на нем как‑то заработать?

Яак смотрел, как пес гложет его отрезанную руку.

– Где‑то я читал, что собак использовали для еды. Интересно, каковы они на вкус.

Я проверил время на наголовном дисплее. Мы уже час убили на упражнение, за которое нам явно никаких бонусов не будет.

– Забирай свою собаку, Яак, и давай в охотника. Все равно мы ее есть не станем, пока не поговорим с Бунбаумом.

– Он объявит ее собственностью компании, – буркнул Джек.

– Да, так оно обычно и бывает. Но все равно мы должны доложить. Можем сохранить доказательство, раз мы его не подорвали.

На ужин мы ели песок. За стенами бункера охраны сновали туда‑сюда шахтные роботы, вкапываясь все глубже в землю, превращая ее в месиво хвостов с серной кислотой, оставляемое в открытых водоемах, когда вскрываются грунтовые воды, или складируемое в тысячефутовые терриконы. Приятно было слышать эти машинки, как они суетятся целый день. Только ты, и эти боты, и прибыль, и если ничего не взорвут, пока ты на дежурстве, это всегда плюс.

После ужина мы сели в кружок и стали заострять Лизе кожу, вставляя вдоль конечностей лезвия, так что она со всех сторон стала выглядеть как бритва. Лиза подумывала даже о мономолекулярных лезвиях, но с ними слишком легко случайно отнять себе конечность, а мы и без того теряем достаточно много частей тела. Такой фигней пусть занимаются те, кому работать не надо: эстеты из Нью‑Йорка и Калифорнии.

У Лизы был комплект «ДермДекора» для заострения. Она его купила в последний наш отпуск и потратилась здорово – вместо того, чтобы покупать дешевые подделки, которые потом вылезают. Мы резали ей кожу до костей и вставляли лезвия. Один наш друг из Лос‑Анджелеса говорил, что недавно устраивал вечеринки «ДермДекора», где гости украшали себя кто как хочет и помогали друг другу, доставая до труднодоступных мест.

Лиза делала мне светящийся позвоночник – приятный след лимонных «посадочных» огней от копчика до основания черепа, так что я, в свою очередь, помогал ей с удовольствием, но Яак, который все свои модификации устанавливал в старомодной мастерской тату и пирсинга на Гавайях, был доволен меньше. Несколько раздражающая работа, потому что все раны на Лизе стремились тут же закрыться и лезвие не успеваешь вставлять, но в конце концов мы приспособились, и через час она уже выглядела отлично.

Закончив украшать Лизу спереди, мы сели в кружок и покормили ее. У меня была миска глины с хвостами, которую я постепенно влил Лизе в рот, чтобы ускорить процесс интеграции. В паузах между глотками мы наблюдали за собакой. Яак соорудил ей клетку в углу нашей общей комнаты, и там она лежала, как мертвая.

– Я проверила ДНК животного, это и правда собака, – сказала Лиза.

– Бунбаум поверит?

Она посмотерла на меня неприязненно:

– Ты о чем?