Читаем Алька. Кандидатский минимум полностью

Потихоньку разобрался с методикой написания уравнения связи деформаций и напряжений, написал автореферат докторской диссертации, как когда-то мне посоветовал Анатолий Георгиевич Овчинников. Планировал закончить работу через два года, хотел остепениться по докторскому разряду до сорока лет и прекратить напрочь все эти игрушки с пористыми материалами – заняться вещами более практическими. У меня была возможность заключить договор на исследовательские работы в холодной объёмной или листовой штамповке – в любом направлении по выбору – с лабораторией штамповки НИИТавтопрома, но браться за них до защиты не было смысла.

Прозанимавшись восемь лет пористыми делами, прежде чем сменить направление деятельности, надо было монетизировать потраченное время и накопленный опыт. Заниматься наукой интересно, но заниматься ей за бо́льшую зарплату ещё интересней.

А власть вдруг задумалась о нашем здоровье – 7 мая 1985 года были приняты Постановление ЦК КПСС19 и Постановление Совмина СССР № 41020, которыми предписывалось всем партийным, административным и правоохранительным органам решительно и повсеместно усилить борьбу с пьянством и алкоголизмом, причём предусматривалось значительное сокращение производства алкогольных напитков, числа мест их продажи и времени продажи. 16 мая 1985 года вышел Указ Президиума Верховного Совета «Об усилении борьбы с пьянством и алкоголизмом, искоренении самогоноварения», который подкреплял эту борьбу административными и уголовными наказаниями. Соответствующие Указы были приняты одновременно во всех союзных республиках.

С постановлениями и указами, всё было хорошо, но из магазинов стали стремительно исчезать жратва, питьё, шмотьё – всё подряд.

В МВТУ тоже прошли собрания всякие партийные, громили, в смысле с трибун, пьянство и прочее такое. Тогда периодически на все их эти масонские собрания приводили одного какого-нибудь непартийного – видать, чтоб послушать тех самых, кого надо исправлять. В тот год меня позвали – ну, давай, говорят, рассказывай, как вы – беспартейные докатились до жизни такой, что нам сейчас вас, подлецов, перековывать придётся. И как вас, недотыков, перековать, если вас ГУЛАГ перековать не смог? Какого вам рожна ещё надо?

Я вышел и ляпнул:

– Товарисчи дорогия, звиняйте, конечно, но я вам всю правду обскажу. Лутше вас людей не видел, нет и не будет, но помещение всё ж таки надо проветривать, поелику дух от вас чижолый. А с нами, которые бухают, ну, вы знаете нас наперечёт, встречались ведь, бывало, по пивным всяким, нам бы какие ни есть места для физкультуры надо оборудовать, а то ведь всё поломано, побито, а мы тогда только после тренировок бухать будем. А до – ни-ни.

Что-то ещё сказал. Илье моё выступление не понравилось, сказал:

– Ну, ты удумал – партийное собрание учить.

А я, признаться, не считал и не считаю, что толпа людей, собравшаяся вместе, умнее одного, любого из них.

Оно конечно – народ бухал поголовно, но как-то бы надо было задуматься власти – отчего это происходит? Она вроде бы задумалась – Указ издала, но на заборах индюки не появились. Просто беда с этими коммунистами. Всё, что касалось обыкновенной жизни человека, у них как-то не очень получалось, зато мы делали ракеты и перекрыли Енисей, как пелось в одной весёлой песенке тех времён.

Кстати, о коммунистах, году в 1983–1984 проявил я половую слабость – решил тоже попроситься на хлебную карточку записаться, в смысле в партию. Попроситься решил не из идейных соображений, а из сугубо шкурных – думаю, вот буду я партейным, мне, могёт быть, доцента дадут и в штат зачислят, а так чо я всё на временной ставке? Поговорил с Ильёй, он давно партейный – перетёр в парткоме и говорит мне:

– Иди с богом в партком.

Ну, я и пошёл. Пришёл, там сидит какой-то незнакомый – глаза добрые, спрашивает:

– Чего припёрся до обеда?

Ну, я тоже непростой, сам фигу держу в кармане, а ему говорю:

– Партейным хочу стать, мечтаю. И чтоб кожаную куртку мне – чёрную, маузер и задание самое трудное – замочить какого не то гада и всё. За Родину, за Сталина.

Хотел запеть «Интернационал», но помню не все куплеты. А вдруг он захочет до конца услышать, а я уже кончил? Не в том смысле – петь кончил, он же скажет: «Да ты, гад, наш главный запев не знаешь, гнать тебя в шею», – и не стал петь.

Он посуровел так, слезу пустил и, похоже, обмочился – разволновался, видать. Говорит:

– А мы давно следим за Вашими успехами, и для порядка тоже. Есть для тебя задание, сынок. Надо на агитпункте год просидеть, никуда не отлучаясь. Будешь людям объяснять, чтобы они голосовали за самую хорошую для них власть.

Я-то, слава богу, не растерялся, всё понимаю, спрашиваю:

– На Швейцарию намекаешь или на Эмираты?

– Нет, сынок, за нашу коммунистическую власть – власть рабочих и крестьян.

– Понял, понял, а маузер дадите?