Читаем Алиенист полностью

Маркус и Люциус согласились с этими доводами, хотя, как и мы с Сарой, прекрасно понимали: это означает новый приступ беготни по городу. С другой стороны, шансы на успех здесь были немаленькие: список правительственных бюро и агентств, пользующихся услугами подобных людей, был на порядок короче перечня благотворительных организаций. Быстро прикинув, что секретарша из полицейского управления или уголовный репортер вряд ли смогут чего-то добиться у судебных крючкотворов или в любом государственном учреждении, Айзексоны вызвались идти на штурм бюрократов сами. Мы же еще раз проредили список независимых агентств, занимавшихся взысканием долгов, сосредоточившись на тех, что действовали в Нижнем Ист-Сайде и Гринвич-Виллидж, а еще конкретнее — на территории Тринадцатого участка. И в среду утром мы вновь вышли на улицы.

Если обход благотворительных организаций вызывал лишь разлитие желчи, беседы с главами инкассирующих агентств могли привести к более серьезному ущербу для здоровья. Такие агентства управлялись из крохотных грязных кабинетов на верхних этажах, а их руководители, как правило, не нашли себя в каких-либо смежных областях: полиции, судопроизводстве, мошенничестве и даже, в одном случае — в поиске сокровищ. Эта порода людей не привыкла легко расставаться с информацией, и рты у них открывались лишь при упоминании о вознаграждении. И то зачастую «вознаграждение» требовалось авансом, а в обмен либо выдавалась откровенная «липа», либо пользу из этих сведений мог извлечь разве что их автор.

И снова на это уходили часы, а к утру четверга стало ясно, что уйдут и дни; результатов по-прежнему не было. Айзексоны выяснили, что городские власти действительно очень пристально следят за теми людьми, кого нанимают судебными курьерами, но ни в одной из папок, которые они успели просмотреть за первые сутки, фамилия Бичема не обнаружилась. У Сары в первые полтора дня дела шли не лучше: она взяла на себя инкассирующие агентства, где не было недостатка лишь в вульгарных предложениях. Что же до меня, то вторую половину четверга я провел в штаб-квартире: все учреждения по своему списку я уже обошел, и дальше двигаться было некуда. Стоя у окна и глядя в сторону Гудзона, я вновь поддался тому знакомому ужасу, который намекал: мы не готовы. Опустится ночь воскресенья, и Бичем, теперь уже, видимо, зная, что мы следим за всеми борделями с мальчиками, выберет новую жертву где-нибудь в другом месте и утащит ее куда-то, где и совершит над ней свой отвратительный ритуал. И ведь нам сейчас нужно одно, думал я: только адрес, профессия, такое, что выдаст его — нам, чтобы в переломный миг мы вмешались и положили конец его варварству и его страданиям, тем неумолимым мукам, что подхлестывают его. Странно было, что после всего увиденного и мне известного я думал о его муках; а еще диковиннее — что я как-то смутно сочувствовал этому человеку. Однако чувство это шевелилось во мне, и возникло оно из понимания всего контекста его жизни; по крайней мере, изо всех целей, положенным нам Крайцлером в начале следствия, одной мне достичь удалось.

Из грез меня вывела резкая трель телефонного звонка. Сняв трубку, я услышал голос Сары:

— Джон? Что ты делаешь?

— Ничего. Список закончен, толку никакого.

— Тогда подходи к № 967 по Бродвею. Второй этаж. Быстро.

— Девять-шесть-семь… это выше 20-й улицы?

— Совершенно верно. Между 22-й и 23-й.

— Постой, но это же не твой участок.

— Да. И на ночь я не всегда читаю молитвы. — Сара вздохнула. — Мы здесь сваляли дурака — а это было у нас перед носом. Все, живей!

Я не успел вставить ни слова, а она уже бросила трубку. По пути я нашел и накинул на плечи сюртук и черкнул записку Айзексонам, если они вернутся раньше. Но не успел выйти, как телефон зазвонил снова. Одним прыжком я достиг аппарата и, сорвав трубку, поднес ее к уху. Звонил Джозеф.

— Мистер Мур? Это вы?

— Джозеф? — переспросил я. — Что случилось?

— Да, в общем, ничего, вот только… — замялся Джозеф. Он был явно растерян. — А вы уверены насчет всего того, о чем рассказывали мне? То есть про человека, которого вы ищете?

— Уверен так же, как во всем остальном в таких делах. А что?

— Понимаете, я тут вчера вечером встретил одного своего приятеля — он работает только на улице, а не в доме… И он сказал мне кое-что похожее на то, о чем говорили вы.

Несмотря на спешку, я сел и схватил карандаш и бумагу.

— Рассказывай, Джозеф.

— Он сказал, что один человек пообещал ему… Ну, в общем, как вы и говорили: забрать его далеко-далеко и все такое. Сказал, что он будет жить в таком большом… не знаю, вроде замка или крепости. Оттуда ему будет видно весь город, и он будет смеяться над всеми, кто раньше его мучил. Я сразу вспомнил, что вы говорили, и спросил у своего приятеля, все ли в порядке у того человека с лицом… И он сказал, что да. Вы сами уверены про лицо?

— Уверен. Сейчас — да…

— Ой-ёй! — пискнул в трубку Джозеф. — Виски-Энн орет, наверно, клиент пришел. Мне пора.

— Постой, Джозеф. Только скажи мне…

— Не могу, совсем. Давайте лучше встретимся? Например, вечером?