Читаем Алиби для медведицы полностью

– Нет, не секрет. Мне помогает в расследовании ваш участковый, Дмитрий Голубев. В отличие от меня он прекрасно знает здешних людей, общается с ними.

– Ясно.

«Люди тоже хорошо знают Митю, – подумал я, – мент козлится».

– Вы можете изложить мне поподробнее ваши соображения?

Я понял, что настал мой звездный час, и рассказал следователю все про медвежьи следы, солярку и про то, как я обнаружил подмену ужа в трехлитровой банке.

Он слушал, не перебивая, с большим интересом, добавил три бычка в пепельницу за время моего рассказа, а мне приготовил чашку кофе. Ну, и себе заодно тоже. Электрический чайник и все прочее обнаружилось у него на подоконнике, за занавеской.

– Потрясающе! – сделал он мне комплимент, когда я закончил. – Эта ваша наблюдательность, я имею в виду змей… Я, признаться, их терпеть не могу!

– Ваше отношение к ним куда более обыкновенное, нежели мое!

– Скажите, – задал Григорий Александрович прямой вопрос, – как по-вашему, Дульников мог убить Петрова?

– Нет, не мог! – воскликнул я. – Не мог, потому что Никотиныча, в смысле Виктора Петрова, убил вообще не охотник! Тем более не Джо – Женька Дульников!

– Почему, объясните?

– Видите ли, в охоте я чуть-чуть понимаю, хотя до Дульникова мне очень далеко… Попасть с сорока шагов из гладкоствольного ружья в шею – это цирковой номер, а не выстрел! Не стал бы охотник так стрелять. А не охотник – тем более выбрал бы такое место, куда легче попасть. Он и выбрал! Стрелял в спину. Но не справился с ружьем – отдача! Он вообще попал случайно! Петрову просто не повезло.

– Ну, случайным попадание назвать нельзя, если стреляют именно в человека! Ваше мнение интересно, Андрей Владимирович. Но бывает ведь всякое. Кто-то помешал охотнику, отвлек. Или жертва чуть нагнулась как раз в момент выстрела, а? Могло быть такое?

– И все же версия о том, что Женька выполнял заказ Флоры, вообще никуда не годится! – Я не собирался так легко сдаваться. – У Дульникова с хозяйкой завода – роман. Он просто не стал бы брать с нее деньги!

Когда я вышел из акушерского пункта, так и не сумев переубедить следователя в непричастности Женьки и Флоры, мои друзья по-прежнему стояли возле Роминой калитки и глядели в мою сторону. Я подошел к ним и с грустью признался:

– Хреново дело. Из Женьки Дульникова хотят слепить Джо Блэка. Фильм был такой американский. Там сама смерть вселилась в простого парня и взяла себе имя – Джо Блэк.

– За кабелями-то теперь надо ли ехать? – Хустову все еще не давала покоя любимая мозоль.

«А действительно? – молча уставился я на Витю. – Работе-то теперь, кажется, кирдык? Кончилась работа!» Вите стало не по себе от моего взгляда.

– А я откуда знаю?! – напал я вдруг на него и перевел взгляд на Рому: – Это вы мне скажите, надо ехать или не надо? Флору посадили, теперь вы – хозяева завода! Вы – главные акционеры! Вот и решайте, надо запускать завод или нет. Если решите, что надо, я продолжу заниматься вопросами снабжения и сбыта, поскольку обещал вам и Флоре. Решите, что не надо, пойду на Шуду уток стрелять. За другим ружьем только сгоняю, а то двустволку мою теперь хрен знает когда отдадут. Она же – вещественное доказательство, твою мать!

После моего эмоционального выступления Рома и Хустов посмотрели друг на друга так, словно я обрушил на их головы весть, что они стали наследниками короля Таиланда, безвременно задавленного любимым слоном.

– Надо с братвой обговорить, – неуверенно произнес Рома.

– Давайте соберемся, перетрем, – согласился Хустов.

– Собирайтесь, – одобрил я, уходя от них, – только не переусердствуйте! Если долго тереть, получится дырка.

Не знаю, чего это меня так разобрало? Впрочем, понятно чего. Или Флора хотела развести Щербакова как лоха и сделала это. Что она за человек на самом деле, я ведь совсем не знал. Дурочка? Может, и дурочка, раз спалилась… Или ее и Джо действительно подставили. Но тогда это кто-то из братвы! А может, вся братва в сговоре? Трудно в это поверить, но не зря же есть поговорка «Чужая душа – потемки»?

Дойдя до дома, я задержал взгляд на нашем ларе с порожней стеклотарой, на котором любил медитировать Валерик. Да, что-то я чересчур погрузился в суету и хлопоты! Отперев дверь, я быстро приготовил кофе и, вернувшись на улицу, устроился на этом самом ларе. Сделал первый глоток крепчайшего напитка. Хорошо! Ветерок чуть шевелил оставшиеся листочки на рябине. Я ощутил щекой прохладу этого ветерка. Осень, однако. А Валерик-то не дурак, оказывается! Допив кофе, я направился к дому Татьяны. Открыл дверь ее дядя, в смысле, муж тети.

– Здорово, Федор! А Татьяна дома?

– Она к Васильевне пошла в чем-то там помочь.

– А! Ну ладно.

Я неспешной походкой пошел к Марии Васильевне, глядя на деревья, на птиц, на облака.

– О! Андрейка! – обрадовалась она. – Вот кто нам воды принесет. А то мой охламон где-то шляется. Иди-ка, возьми на кухне ведра.

Я прошел на кухню. Над столом трудилась с разделочным ножом в руках моя милая, она нарезала мясо.

– У Марии Васильевны завтра день рождения, – улыбнувшись, сообщила мне Татьяна. – Толик мясо привез. Вот, готовим.