– Пока нет. Идёт следствие, ещё не всё ясно. Придётся вам ещё пожить в наших местах. Ничего страшного: купайтесь, загорайте, в общем, отдыхайте.

Таня, опершись о стол локтями, вкрадчиво сказала:

– У меня есть очень важная информация об убийстве Татьяны Жизняевой.

– Да? – удивился следователь. – А позвольте спросить, почему вы не сказали это на допросе?

– Всё просто! Я узнала об этом час назад.

– Слушаю вас, – сдался мужчина.

– Вы приходили в больницу к Петру Жизняеву? – спросила Таня, делая ударение на первом слове.

– Нет, а в чём дело?

– Дело в том, что вы не сложили два плюс два.

– Да? – удивился следователь нахальству сидящей перед ним подозреваемой.

– Да! – настаивала Танечка. – В больнице лежит Пётр Жизняев, а убитая – Татьяна Петровна Жизняева. Вам это ни о чём не говорит?

– Думаете, вы самая умная, а здесь все дураки работают? – рассердился мужчина. – У вас всё?

– Нет, не всё! – вконец обнаглела Таня. – Выслушайте меня, что я сегодня узнала от Петра в больнице. Я теперь знаю, кому была выгодна смерть девушки.

И Танюшка поведала всю историю жизни Петра Жизняева и в заключении рассказала о встрече отца с дочерью и об имущественном интересе отчима Тани.

По мере повествования лицо следователя светлело и в глазах проявлялся интерес. Он записал показания, задал ещё несколько вопросов, и Татьяна гордо покинула кабинет.

– И это дело сделано! Теперь идём к…, – Таня заглянула в бумажку с адресом, – Светлане Пининой. Петровна, знаешь, где улица Степановых сорок три?

– Знаю: за почтой, в переулке, – проскрипела Григорьева.

Приближаясь ко двору Светы, подруги еще издали услышали женские крики, визг и лай собаки. Они поспешили на шум и стали свидетелями безобразной драки между их бывшей сокамерницей и худой высокой женщиной на территории Пининского двора прямо перед калиткой. Женщины таскали друг друга за волосы, причём каждая старались пнуть соперницу ногой. Большая лохматая дворняжка рвалась с цепи к скандалисткам, своим бешеным лаем перекрывая вопли и мат дерущихся. Таня и Петровна бросились растаскивать женщин. Старушка была отброшена взбешённой Светланой, а Таня получила оплеуху от другой драчуньи. Вот это было сделано зря! Разгневанная Татьяна подняла стоящее рядом ведро с водой и окатила обеих товарок с головы до ног. Тут же воцарилась тишина. Враги, разбежавшись в стороны, только отплёвывались и отряхивались.

– Что же ты делаешь? – возмутилась Таня, обращаясь к Свете. – Только что выпустили тебя, суд на носу, а ты опять драться!

– Она сама пришла ко мне!

– Она же провоцирует тебя, а ты будь умнее!

– Зачем пришли? – оглянувшись на Зину и Петровну, спросила Пинина. – И бомжиха с вами?! Да одета как! Фу ты, ну ты! Это что, слёт сокамерниц?

– Зря насмехаешься! Мы долг пришли отдать, – ответила Татьяна.

– Да?! – заинтересовалась Света в то время, как её соседка боком, стараясь не привлекать внимания, выскользнула со двора в приоткрытую калитку.

– Я всегда выполняю свои обещания! – заявила Таня, протягивая три тысячи рублей. – Купи новый мобильник.

– О да! – почти промурлыкала от удовольствия растрёпанная и красная Светлана, любовно складывая купюры вчетверо.

– Прощай! – крикнула Танюшка уже с улицы, догоняя подруг.

Глава 25

Вечером позвонил Валерий узнать, нашлась ли Петровна. Зина передала мужу историю Петра Жизняева, сообщила, что были в прокуратуре. Димыча заинтересовала новость, и он решил позвонить следователю, а жене ещё раз наказал:

– Сидите все в номере и никому не открывайте дверь.

Девушки стали накрывать стол к ужину. Голодной Петровне приказали не суетиться под ногами, а сидеть смирно на диване и ждать еду.

После ужина всё-таки, вопреки запрету Димыча, решили пройтись по набережной.

Стоял чудесный тихий южный вечер. На низком тёмно-синем небе легкомысленно мерцали серебряные звезды, и, склонив голову и чему-то задумчиво улыбаясь, смотрелась в искрящуюся морскую гладь луна.

Подруги спустились вниз, к воде, и, вдыхая запах йода, свежести и водорослей, медленно пошли по песку. К ногам подкрадывались ласковые волны, нашёптывая о чём-то сокровенном, и устало возвращались к томно вздыхающему морю. На пути оказалась знакомая коряга, на которой удобно разместились втроём. Не хотелось ни о чём говорить: было жаль нарушить фантастическое очарование этой ночи, прервать чудесную симфонию хрустального оркестра морских волн. Время шло, и надо было возвращаться в гостиницу. Наверху звучала популярная музыка, прохаживались нарядные отдыхающие, продавцы убирали товар и складывали палатки.

В холле гостиницы, впервые за всё время проживания здесь Тани и Зины, не замечая вошедших людей, пять женщин с вытянутыми и озабоченными лицами, стоя в тесном кругу, обсуждали вполголоса некую новость. Танюшка, не терпящая никаких тайн, подошла к Жене, которая вытирала платочком глаза, узнать, что случилось. Женщина, обрадованная новым ушам, с готовностью, округлив от страха глаза, выдохнула:

– Андрея Палыча арестовали!

– Когда? – тоже расширив глаза, заинтересовалась Таня.