Читаем Альфа-самка полностью

– Мне скоро исполнится десять лет, – сказала его супруга детским голосом, и ее вздутый живот пошел крупными буграми. То, что находилось внутри его

(дочки)

жены, отчаянно рвалось наружу.

Потом все померкло.

– Проснись! – крикнула Ирина, склонившись над кроватью. Владимир разлепил глаза. Снова сон?!!

– Фу, ну и перегар, – сморщилась она. – Кузнецов, что с тобой?! Как ты объяснишь вчерашнее?!

– Все нормально, – едва ворочая языком в пересохшей глотке, выдавил он. Голову словно сунули под громадный пресс. Ему казалось, еще чуть-чуть – и она расколется, как гнилой арбуз. В памяти всплыл шестиглазый мутант с щупальцами. – Ира… У тебя все хорошо?

– У меня – да, – сверкнула глазами. – А у тебя, судя по всему, не очень.

Владимир откашлялся.

– Позорище… – бросила Ирина. – Настя все видела. Сходил бы в ванную!

Стоя под ледяными струями воды, Владимир снова подумал о Максиме.

Вечером он позвонил Логвиненко.

– Макс, привет! Давно не виделись!

– Володя, здравствуй! Говори быстрее – я на встрече.

– Гм… у тебя адрес «мыла» все тот же? – поинтересовался Владимир.

– Да.

– Я сегодня отправлю тебе письмо. Необходима твоя помощь.

– Что-то случилось? – насторожился детектив.

– Пока нет, – вздохнул Владимир. – Но мне срочно нужна информация по одному делу. Все, что есть.

– Присылай исходные данные. Я позвоню.

– Я у тебя в долгу.

– Ладно, сочтемся, – усмехнулся Максим и отключился.

Какое-то время Владимир молча изучал трубку, пока экран не окрасился черным.

Он зашел в комнату к дочери. Настя с увлечением листала «Волшебника Изумрудного города» – она обожала книги из этой серии и могла пересматривать их до бесконечности.

При взгляде на ее затылок со смешно торчащими хвостиками, на ее худенькие плечики Кузнецова вдруг захлестнуло ни с чем не сравнимое чувство любви к своему ребенку.

Он осторожно приблизился к девочке и ласково обнял ее.

– Папа, – улыбнулась Настя, оторвавшись от книжки.

– Настеныш, – он крепче прижал к себе крохотное тельце дочки.

– А вы мне приготовили подарок? – хлопая ресницами, поинтересовалась Настя, и отец усмехнулся:

– А как же. Это ведь твой праздник скоро будет, да?

– Да, – ответила девочка, и по ее розовым губкам скользнула странная улыбка. Она медленно повернулась к книге, словно давая этим понять, что на этом разговор окончен. Владимир озадаченно потер переносицу. Что-то во взгляде дочери ему показалось… Эти глаза.

Глаза?

Он подошел к двери и еще раз посмотрел на дочь. Моргнул.

В какую-то долю секунды его накрыло жутковатое предчувствие – вот сейчас голова Насти развернется, как у той девочки на качелях в платье бабочки…

«Я люблю тебя», – мысленно произнес он и тихонько затворил за собой дверь.

Он обхватил голову руками. Похмелье, которое словно консервным ножом безжалостно вскрывало его черепную коробку все утро, только сейчас начало нехотя отступать. Но отходняк был чудовищно медленным и болезненным, будто на открытой ране елозила черепаха, никак не желающая уползать с понравившегося места. Это было предсказуемо – его организм отвык от алкоголя, и принятая вчера доза закономерно привела его к такому результату. Пришлось даже взять отгул.

«Надо все рассказать».

Да, пожалуй, так будет лучше. Иначе он просто сойдет с ума.

Он вошел на кухню. Ноздри резанул запах химии – Ирина смывала с ногтей старый лак.

– Ты ничего не хочешь мне сказать, Володя? – негромко спросила она, не отрываясь от дела.

– Я… – Кузнецов сглотнул подкатившийся к глотке вязкий комок слюны. – Ира, я хочу с тобой поговорить.

– Давай. – Черты лица женщины затвердели.

Ее напряженная поза и каменное выражение лица неожиданно натолкнули Владимира на мысль, что… жена подозревает его в измене.

Он присел на стул и, набрав побольше воздуха в легкие, спросил:

– Ты помнишь, что случилось, когда ты рожала Настю?

Ирина едва заметно кивнула, отложив в сторону ватку. Владимир непроизвольно взглянул на руки жены – ногти на правой были покрыты начинающим облезать лаком, между тем как ноготки левой руки были нежно-розового цвета.

– Еще бы не помнить. Шея нашего котенка была обернута пуповиной. Акушерка едва справлялась. И кроме медсестры, которая пять минут назад окончила училище, и тебя, принявшего на грудь, в больнице никого не было.

Владимира кольнули слова супруги насчет «принявшего на грудь», но это было правдой. Он вздохнул.

– В больницу привезли девочку. Одновременно с твоими родами.

– Я это тоже помню.

Кузнецов вдруг уставился на живот Ирины. Что?..

– …привезли девочку… – оцепенело повторил он. Ему показалось, или под материей халата что-то шевельнулось?

(щупальца)

– Ну? Продолжай, – тихо сказала Ирина. Она отложила ватку, смоченную раствором, и принялась медленно поглаживать живот. Владимир поднял глаза, перехватив напряженный взгляд супруги. Затем она внезапно расслабилась, хитро улыбнулась, подмигнув при этом, и он вздрогнул, как если бы она выплеснула ему в лицо из бутылочки жидкость для снятия лака.

«Она все знает, – мысль щелкнула в его мозгу яркой вспышкой. – И всегда знала, что я тогда сделал!»

– Что с тобой, Володя?