Читаем Альфа Эридана полностью

— Тебя не волнует перспектива возвращения на Землю… в другую эпоху, потеря родных и близких?.. Ведь мы вернёмся в Город Вечности через полтора века?..

Светлана на миг задумалась.

— Я ещё застану в живых младшую сестру. В момент старта ей было всего шесть лет.

— И ты не боишься… одиночества в этом будущем? — настойчиво допытывался он.

Светлана ответила с лёгким удивлением:

— Я не страшусь будущей эпохи… В Новом Мире одиночество невозможно!..

— Это потому, что за полтора столетия люди почти не изменят свой язык, нравы, строй жизни?

— Отчасти и поэтому. Ведь это не шесть тысячелетий, как в твоём случае… — подтвердила девушка и, в свою очередь, неожиданно спросила: — Почему ты был мрачен в начале пути? Жаль было покидать Землю?

— Нет, не то. Я грустил о своих товарищах, которые погибли в космосе, так и не увидев Новый Светлый Мир…

Он запнулся и умолк: в его памяти возник туманный образ другой Светланы, его подруги по космической одиссее. Она отдала свою жизнь во имя познания космоса…

Девушка Нового Мира смотрела на него спокойно, дружелюбно, без тени смущения. Варен, проходя мимо, радостно заулыбался, увидев оживлённое лицо Руссова, которого успел полюбить.

— Что я вижу?! — воскликнул Варен, обращаясь к Светлане. — Сумрачный Астронавт, самый древний Скиталец Космоса, наконец, улыбается!..

Руссов, продолжая улыбаться, прислушивался к певучим звукам ещё не совсем понятного ему языка.

После этого разговора как будто что-то стронулось в его душе. Впервые за долгие годы его сердце раскрылось навстречу свету жизни, который, казалось, излучала эта девушка. Ему, казалось, во всём величии открылась простая истина: как бы ни бесновалось Время, пожирая всё на своём пути, вечно будет жить Непреходящее — человеческие чувства, любовь, дружба…

В один из последних «дней» торможения «Паллады» Светлана неожиданно подошла к Руссову и, глядя на него своими ясными серыми глазами, сказала:

— Хочешь быть моим другом, Сумрачный Астронавт… там… на Земле, когда мы вернёмся в Город Вечности?.. — и запнулась, невольно краснея. Руссов не сводил с неё глаз, в которых отражались неудержимая радость, удивление, любовь, благодарность за доверие, сомнение в возможности столь быстрого исполнения его страстной мечты.

Вместо ответа он молча прижался губами к её руке.

…Зелёный свет струился отовсюду. С главного экрана Руссову улыбался диск Альфы Эридана, разбрасывающий в пространство дрожащие, переливающиеся голубоватыми тонами зелёные стрелы. Синеватый ореол короны нового солнца и искры, вспыхивающие на шкалах приборов, заставляли жмурить глаза. Он стоял у пульта рядом с Вареном, изредка касаясь его руки, и уверенно вёл «Палладу» к средней планете системы — планете, окутанной зелёно-голубым одеялом атмосферы. Мощно пели ядерные тормозные двигатели. Корабль, повинуясь командам, плавно вошёл в верхнюю атмосферу неведомой планеты…

— Как красиво! — воскликнула Светлана, указывая на боковой экран, где в лучах зелёного солнца предстала их глазам волшебная страна.

Приготовилась по астролёту команда, повторенная автоматами во всех отсеках.

Люди, привычно техникой космической безопасности, облачились в скафандры биологической защиты и, сгибаясь в ураганном потоке рвущегося из выходного тамбура «Паллады» воздуха, ступили на почву планеты.

Лучи солнца пробивались сквозь просветы близкой рощи; длинные тени пестрили широкую, заросшую пышной травой равнину; с трёх сторон стоял гигантский лес, поражая взгляд удивительно яркой жёлтой и оранжевой листвой; деревья, напоминающие хвощи и папоротники прошлых геологических эпох Земли, утопали в лёгкой утренней дымке: первозданная тишина этого мира была так отчётлива, что невольно навевала страх. Непривычное иссиня-фиолетовое небо, по которому катились волны нежнейшего жёлтого света, казалось, опрокидывалось в изумрудно-фиолетовый океан, расстилавшийся далеко у горизонта.

Громкий голос Варена, раздавшийся в шлемофонах астронавтов, вывел их из созерцательного оцепенения.

— Не будем медлить, — промолвил он. — Готовьтесь в первую разведывательную экспедицию…

Когда улеглось волнение дорожных приготовлений, а Жонт уже включил двигатель гусеничного атомохода, Варен обратился к астронавтам:

— Друзья! А кто же останется охранять корабль?..

Воцарилось напряжённое молчание. Никому, вероятно, не улыбалось сидеть в порядком надоевших за время полёта стенах «Паллады», в то время как волшебная страна манила своими неразгаданными тайнами.

Варен некоторое время понимающе смотрел на товарищей.

— Придётся бросать жребий? Я не хочу никого принуждать.

Все согласились.

Жребий скучать в корабле выпал на долю Руссова.

Заняв места в атомоходе, астронавты нетерпеливо поглядывали на Варена, который говорил Руссову:

— Закройся в звездолёте и не выходи наружу, пока мы не вернёмся. Следи за нами в телевизор АРАТа[4].

…Гудя точно рассерженный шмель, атомоход медленно спустился к лесу. Руссов провожал его глазами да тех пор, пока он не скрылся в высокой траве.