– Господи! Господи!! Господи!!! - прошептал потрясённый юноша. Он всё-же тешил себя надеждой, что отражение в луже было…ну, не совсем идентичным. Зря. Всё лицо занимал один сплошной зарубцевавшийся ожёг. Даже нос стал гладким, с натянутой тонкой плёнкой. Не было бровей и ресниц. А глаза… Из карих они стали чёрными и казалось, что это две дыры внутрь. Верхняя губа справа собралась в складку и не прикрывала верхний правый клык. Словно это чудовище злобно скалилось.

– Всё-таки сплю, - нашёл спасительную от сумасшествия мысль Максим.

И замельтешили блёстки-пятнышки перед глазами, и начало расплываться изображение.

– Ты вот что, Максим. Мы тебе там… на сеновале спать постелили, - вывел юношу из полуобморочного состояния голос лесничего. Не обижайся. Сам понимать должен. Ниоткуда, голый, без ничего… Пусть власть разбирается. А пока, ну сам понимаешь. Да и ночь… В общем, дверь я запру.

В хлеву пахло сеном. По крыше стучали ветки с запоздалыми грушами. Внизу было постелено ватное одеяло, сверху, с учётом духоты, кинули простынь и набитую чем-то не совсем мягким подушку.

– Вот, оденешь на ночь - протянул лесничий Максу нижнее бельё. - Оно чистое, не подумай чего. А поутру оденем тебя во что-нибудь. Ну, устраивайся и спокойной ночи, - он выключил фонарь и вышел. Было слышно, как запирается дверь.

– Спокойной ночи? - переспросил Макс уже вдогонку. - Может, уснуть, и проснуться где-нибудь у шейха? Одевая майку, он вдруг замер, прижав руку к груди. Там по-прежнему холодил, теперь уже сморщенную кожу, крестик.

– Ты всё же со мной, дружище? Не предал прокажённого? - Максим упал на одеяло и вновь провёл рукой по лицу.

– Что же это будет-то, а? Куда с таким…с таким… - он вспомнил кошмар в зеркале и всхлипнул. Кому я теперь такой… Вдруг он услышал осторожный, едва различимый шорох. Кто-то явно крался в его сторону. Макс было напрягся, но в этот момент в его ноги ткнулось что-то мягкое и пушистое. Оно постояло, ожидая реакции, потом тихонько вопросительно мяукнуло. На "кис-кис" пушистик от ног переместился к юноше на грудь, поперебирал лапками, словно взбивая себе постель, свернулся клубочком и замурлыкал.

– Ну вот, хоть кто-то меня не боится, - вздохнул Максим. И всё-же стало легче. Под "мр-мр-мр" он почувствовал, что действительно очень устал и неожиданно для самого себя уснул.

Глава 33

– Ну, это любя. Это от души! - отдувался закутанный в простыню шеф. Он и его второй зам сидели на скамейках за летним столиком под небольшим навесом. Рядом радовал глаз голубой водой маленький бассейн. По другую сторону стола невдалеке на скаре жарились сардельки - шеф полюбил их со времён поездок в Германию. Из баньки вывалился первый зам - Павел Павлович, ухнул в бассейн, взвизгнул, выскочил и тоже укутавшись в простынь, устроился рядом.

– Я вот Володе говорю - паришь ты от души, Палыч. - Состояние - как с боженькой поговорил, - повернулся к нему шеф.

– Я это с детства, - заглатывая содержание литровой бутли пива, пояснил Палыч. Я даже вот такое четверостишье придумал:

Я отвечу, от чего же

Сауна нехороша

И бассейн, и пар, но всё же

Просит веничка душа!

И всё же, сдаётся мне, что не от парилки у тебя такой настрой, а, Демьяныч?

– Да, мужики. Большое дело сделали, - согласился начальник. Великое, можно сказать. Давайте за это!

Чокнулись, выпили. Зная, что шеф обожает "Первую - под соления", прикусили солёными грибками.

– Да, дело великое. Можно сказать - планетарное. Вы, да что вы - я и то, зная всю подноготную, не могу осознать масштаб содеянного.

– А… он знает?

– Я же сказал, что я сам пока не осознал всего. А он любит чёткие формулировки. Вот даже объяснить то, что засняли, а?

Замы согласно закивали головами. Действительно, вчера, когда первый зам ворвался в кабинет к шефу, и они втроём просмотрели полученную запись, то долго сидели молча. Просмотрели второй раз. И ещё - в замедленном повторе.

– И это та самая девчушка? Что это с ней? И что это она сделала? Это что - ядерный взрыв какой-то? - первым нарушил молчание Владимир Константинович.

– Итоги подведём завтра. В другой обстановке, - решил тогда шеф, нервно поглядывая на большой, висящий над столом портрет.

И вот теперь в иной, " неформальной" обстановке шеф подводил итоги.

– На записи - очень мощный выброс энергии. При этом, как пояснили спецы, вспышка, огонь, - это производное. Побочный эффект.

– Но если это побочный…

– Вот именно, Палыч. Она не просто уничтожила эээ объект. Она его… испарила. До молекул. Или, может до атомов? Во всяком случае - напрочь. За что и выпьем. Между первой и второй.

Выпили. Потянулись за луком, огурцами, прочими дарами лета.

– Это ты её, Константинович, ловко купил насчёт деревенской пищи, - усмехнулся Палыч.

– Да ну тебя! Тоже ловкость - девку провести, - отмахнулся второй заместитель.

– Зато ты, Палыч, по лезвию ходил. Согласись, дело состряпано совсем слабенько. Липа на липе. И эта могила. А если бы дозналась, что не в пожаре, а в автокатастрофе детки погибли. И не её братики, а совсем другие дети? - подзуживал первого зама шеф.