Читаем Александра полностью

«…я все более чувствую себя матерью этой страны и беспокоюсь о ее благополучии, как о собственном ребенке; я люблю свою отчизну, несмотря на все начавшиеся грехи и злодеяния. Ты знаешь, что ничто не в состоянии вырвать эту любовь из моего сердца — даже сознание людской неблагодарности по отношению к императору не сможет в этом ничего изменить. Да ведь это же не вся страна согрешила! Болезнь только в части ее тела, после нее Россия вновь окрепнет. Боже, помилуй Россию и спаси ее!

(…) Все же я благодарю Бога за удивительный внутренний мир, за веру, которой он меня наградил и которая дает мне внутреннюю силу и надежду…»

О своих буднях Александра сообщает:

«…некоторые солдаты добродушны, другие поистине ужасны. Я благодарю Бога за каждый день, который он позволяется нам прожить без оскорблений (…) Мельчайшая неосмотрительность побуждает наших охранников еще строже с нами обращаться, прежде всего запрещая нам ходить в церковь (…) Я весь день при деле. Занятия для Алексея и трех дочерей, кроме Ольги, по религии, для Татьяны и Марии еще и по немецкому языку. Шью, для чего мне нужны очки, и читаю книги, особенно Библию, время от времени романы. К сожалению, дети могут гулять только во дворе, но мы должны быть благодарны уже за это.

Он [Николай] вызывает у меня величайшее удивление — это спокойствие и великодушие, хотя он невыразимо страдает за свою страну. Другие члены семьи также проявляют мужество и терпение и никогда не жалуются. Бог определенно радуется им; они именно такие, какими их хотел видеть наш друг [Распутин]. Малыш настоящий ангел (…)

Моему сердцу лучше, так как я веду спокойную жизнь (…)

Я решительно надеюсь, что все снова наладится, что наихудшее останется позади и над Россией снова взойдет солнце. Но сколько крови еще до этого прольется, сколько будет невинных жертв?..»

_{Пасхальная поздравительная открытка из Тобольска с подписями всех членов царской семьи, кроме Николая, весна 1918 г.}

На праздник рождества, сымпровизированный семьей, Александра делает маленькие подарки не только для своей семьи, но и для каждого отдельного члена свиты, и дочери помогают ей в этом. В конце года она пишет в своем дневнике:

«Надо благодарить Бога за то, что мы все в безопасности…»

Весной 1918 г. семье наносят тревожный визит. Прибывший из Москвы комиссар Яковлев объявляет, что у него приказ увезти бывшего царя. В доме переполох. Александра боится самого худшего. Сам Николай предполагает, что, несмотря на лишение власти, он понадобился, чтобы подписать только что заключенный в Брест-Литовске мирный договор. И в самом деле, германский посол Мирбах сделал председателю ВЦИК правительства Ленину представление и от имени своего правительства попросил привезти Николая в Москву. Свердлов — для видимости — согласился.

Для Александры несомненно одно — она не оставит Николая одного — все равно, какими бы ни были пункт назначения и цель поездки. Но после небольшого ранения Алексей вновь болен и даже настолько тяжело, что не может встать с постели. Может ли она покинуть Алексея в таком состоянии? В этот день, вопреки своему обыкновению, Александра доверяет свои тревоги дневнику:

«12/25 апреля, четверг.

После завтрака пришел комиссар Яковлев якобы для подготовки церкви для страстной недели. Вместо этого объявляет нам, что по приказу своего правительства должен всех нас увезти. (Куда?) Увидев, что Бэби слишком болен, он хочет забрать одного Щиколая] (если тот не захочет за ним следовать, он будет вынужден прибегнуть к насилию). Я должна решить, остаться ли с больным Бэби, или сопровождать Н. Решила ехать, так как это необходимее и он в опасности; мы не знаем, правда, куда и зачем (предполагаем, что в Москву). Все это доставляет страдания. Мария едет с нами, Ольга позаботится о Бэби, Татьяна останется на хозяйстве, и Анастасия будет вести расчеты. Берем с собой Валю, Нюту, Евгения Сергеевича [доктора Боткина], которые сами предложили ехать с нами. Седнев покормил Бэби, мы сложили кое-какие вещи, багажа совсем немного. После общего вечернего чаепития попрощались со всеми своими. Еще всю ночь сидели с детьми. Бэби спал, и в 3 часа мы пошли к нему, до прощания. В четыре часа утра тронулись в путь. Ужасно покидать любимых детей. Нас сопровождали восемь стрелков».

«Никогда в жизни мне так трудно не давалось решение», — признается она Жильяру в отчаянии и, покидая дом, просит его побыть с Алексеем. Учитель обнаруживает, что больной мальчик повернулся к стене, — никогда он не видел, чтобы тот так горько плакал.

Александра описывает эту поездку в неопределенность:

«13/26 апреля, пятница. Едем в повозке.