Читаем Александр Невский полностью

Неужели нет надежды на конечную победу над Ордой? Ведь не могли христиане не одолеть варваров. Но как? На кого надеяться?

На князей? Число княжений все растет, после нашествия оно удвоилось — тверское, стародубское, суздальское, костромское, городецкое, галичское, ярославское, белозерское, московское. Уже восемнадцать. Сколько их будет еще? Какой оставит Александр Русь? Кто ее защитит?

Князья все перессорятся на другой день после его смерти. Отец упорно, словно ничего не изменилось, оставался в опустошенном Владимире. Он, его сын и преемник, делал то же, хотя уже нет ни сил, ни средств восстановить былой блеск столицы. Годы власти не принесли богатства. Жизнь у всех трудная — милостыни и на Руси и на выкуп из татарской неволи роздано немало. Чтобы утолить корысть ханского двора, всего золота мира не хватит... И где взять денег? Издавна считается: «Мужи злато добудут, а златом мужей не добыти». А чем? Им землю подавай, а земля у бояр.

А что будет с семьей? Сейчас в доме покой, он всегда гостеприимно открыт и для своих и иностранцев, одолевающих дальние пути, чтобы решить с ним дела политики и торговли. Семья — это прежде всего сыновья, они растут достойными людьми и уже получили уделы: новгородский наместник Дмитрий — Переяславль, Андрей — Городец. Последнему, годовалому Даниилу, скоро постриги, и перейдет Москва. Василий? Горько думать о старшем. Но ведь в большой семье не без урода. Жена дала ому покой и счастье в семье. Родила пятерых детей... Пока жив, она в почете — княгиня, а умрет муж — место ей готово — Княгинин монастырь. Тут все просто: «Женам глава — мужи, а мужем князь, а князем — бог». Там и похоронят рядом с дочерью Евдокией.

Примерно так мог рассуждать Александр. Потому и в его «Житии» читаем отнюдь не обычные слова о том, что жил он, «не внимая богатьства и не презря кров праведничю», был «милостилюбець, а не златолюбець, благ домочадцемь своим и внешниим от стран приходящим кормитель».

Есть еще церковь, митрополия. Но «главный поп», как называют митрополита в Орде, получил свой ярлык. Проповедники красноречиво повествуют о бедствиях страны от «батога божьего» — Орды и зовут к покаянию.

Странное дело — татарское разорение и иго не умерили, а, напротив, усилили «несытость имения» — жажду стяжания, и вскоре сама церковь устами епископа Серапиона признает: «Акы зверье жадают погубити плоти, тако и мы жадаем и не перестанем, абы всех погубити, а горькое то именье и кровавое к собе пограбити. Зверье, едше насыщаються, мы же насытися не можем, — того добывше, другого желаем».

И уже среди церковников объявились рьяные ханские богомольцы. А ростовский епископ Кирилл II, когда вылечил в Орде сына хана Берке, так получил от него в дар годовые оброки, которые были взысканы... с ярославских князей. Конечно, Кирилл был (он умер в 1261 году) ловкий политик. Он сумел даже обратить в православие племянника хана Берке. Й теперь этот царевич Петр обретается на Руси. Надо иметь своих людей в Орде. Он, Александр, это понимал и потому с Ростовом в дружбе, и с Суздалем. На его средства достроили в Суздале женский монастырь, в котором погребли ростовскую княгиню Марию.

Сами церковники захватывают друг у друга земли, торгуют должностями; они «насилие деют» над церковными, нищими людьми, особенно «когда жатва или сено-сеча (сенокос)»; они же за мзду назначают наместников и сборщиков десятины; наконец, «скаредного деля прибытка» отлучают людей от церкви, вымогая деньги за возвращение в ее лоно. Усиленно «хитая (хватая) от чужих домов богатства», церковная знать становилась опасной и князю.

Конечно, все мы нагими предстанем на страшном суде, но пока... Грешные иереи отпускают наши грехи. С кого спросится?

...Ответ на эти роковые вопросы, мучившие Александра, дала жизнь. Ни разорение, ни иго, ни новые вторжения не смогли остановить развитие Руси. Крестьяне и ремесленники подняли из руин, укрепили Владимир, Москву, Тверь и десятки других городов; отстроены тысячи сел и слобод; расчищены и засеяны поля и выковано оружие для русских полков, отражающих натиск врагов на севере и западе. Исконные связи с Новгородско-Псковской и Полоцко-Минской землями, как они ни затруднены, помогают выносить тяготы ига, содействуют оживлению.

Трудовой люд на себе несет всю тяжесть ордынского ига, и господской кабалы, и княжеских усобиц, и нашествий врагов.