Читаем Александр Невский полностью

Посол римского папы Иннокентия IV Иоанн дель Плано Карпини так писал о татарских данях: «Побежденные обязаны давать монголам одну десятую часть всего имения, рабов, войско и служить орудием для истребления других народов. В наше время Гуюк и Бату прислали на Русь вельможу своего с тем, чтобы он брал везде от трех сыновей третьего; но сей человек нахватал множество людей без всякого разбора и переписал всех жителей как данников, обложив каждого из них шкурою белого медведя, бобра, куницы, хорька и черною лисьей; а неплатящие должны быть рабами монголов».

Трудно даже представить себе, что ждало Русь. При таких страшных поборах и данях она могла превратиться во вторую Камскую Булгарию или Половецкую степь, исчезнуть с лица земли, затеряться среди народов, нахлынувших из Азии. Если Русь выстояла, то это заслуга таких мужей, как Ярослав и Александр. Но им приходилось платить огромную дань татарам, везти с собою в Орду богатые подарки. «В лето 6753 (1246) при архиепископе Спиридоне Великого Новгорода и Пскова великий князь Ярослав начал дани давать в Золотую Орду», — читаем мы в Новгородской Третьей летописи.

Весной 1243 года великий князь Ярослав прибыл в Сарай. Он привез с собой богатые подарки — бочонки с золотом, которые должны были задобрить хана, отвратить его гнев от людишек Русской земли. Город Сарай еще только строился и не производил впечатления ухоженной столицы: кибитки, шатры, палатки, обозы и пасущийся где попало скот… Одним словом, непритязательное грязное место. Ярослава заставили исполнить положенный обряд поклонения хану: ему пришлось пройти между двух огней, поклониться солнцу и кусту, онгонам — куклам, войти в ханский шатер с востока так, чтобы не зацепиться за высокий порог, и пасть ниц перед троном хана. Батый милостиво разрешил подняться, и великий князь встал на колени и так униженно выстоял все то время, пока хан говорил слова приветствия своему вассалу.

«Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий! Спаси и помилуй меня, грешного раба Твоего Феодора! Согрешил я, поклонившись идолам и твари, ради сохранения державы своей и людей русских! — молился великий князь в своем шатре. — И поганому поклонишься по обычаю его, лишь бы была жива земля Святорусская, о правоверная вера христианская!»

Иоанн дель Плано Карпини так описывает ханскую ставку: «Сам Батый живет на берегу Волги, имея пышный, великолепный двор и 600 000 воинов (160 000 татар и 450 000 иноплеменников, христиан и других подданных). В пятницу Страстной недели провели нас в ставку его между двумя огнями для того, как говорили татары, что огонь есть чистилище для всяких злых умыслов… Мы должны были несколько раз кланяться и вступать в шатер, не касаясь порога. Батый сидел на троне с одной из своих жен, его братья, дети и вельможи — на скамьях, другие — на земле, мужчины — на правой, а женщины — на левой стороне. Сей шатер, сделанный из тонкого полотна, принадлежал королю венгерскому; никто не смеет входить туда без особенного дозволения, кроме семейства ханского. Нам указали место на левой стороне. Он и вельможи его пили из золотых или серебряных сосудов, причем всегда гремела музыка с песнями. Батый имеет лицо красноватое, ласков в обхождении со своими, но грозен для всех; на войне жесток, хитер и славится опытностью… Батый и все татарские князья, а особенно в собрании, не пьют иначе, как при звуке песен или струнных инструментов. Когда же выезжает, то всегда над головой его носят щит от солнца или шатер на коне. Так делают все татарские знатные князья и их жены…»

По знаку хана Ярослав встал и повелел своему толмачу читать приветственное слово в переводе на монгольский язык. Оно было составлено в выспренних, витиеватых выражениях: хан сравнивался с солнцем, а его мурзы — с лунами; восхвалялись многочисленные добродетели хана и его достоинства как государственного мужа, полководца и судьи; говорилось и о том, что покоренные им народы прославляют его милости и молятся о его здравии, благополучии и долгой жизни. Затем наступил черед преподнесения подарков. Слуги великого князя выкатили бочонки с золотом, к шатру подвели венгерских иноходцев, дружинники внесли франкские мечи и доспехи для сыновей хана. Ханша Боракчин и остальные 25 жен из гарема также остались довольны подарками, которые им смиренно преподнес владимиро-суздальский князь. В числе подношений были яхонты, изумруды, топазы, жемчуга, кольца и венцы из серебра и золота, ожерелья, дорогие византийские и русские ткани и одежды.

Хан был доволен. Он оказал великому князю честь, пригласив его подойти к нему и выпить из его рук чашу заморского вина.

Краснолицый, маленький, с монгольскими чертами лица, он не производил впечатление могущественного государя. Но размеры его царства говорили сами за себя.

Ярослав остался у Батыя; сыну же его, князю Константину Ярославичу, пришлось отправиться «к Кановичам» — в самое сердце Монгольской империи — город Каракорум, ставку великих ханов.