Читаем Александр Невский полностью

Однако прежде, чем брать крестоносцев в плен, мальчик должен был научиться хорошо воевать. К этому с пелёнок готовили его и отец, и мать, а в 3–5 лет (точнее мы не знаем) пришло время постригов[37], когда княжич становился готовым к воинскому обучению отроком. Обряд над ним совершал в соборном храме Переяславля епископ Симеон — просвещённый игумен Рождественского монастыря, один из составителей Печерского патерика. С чтением молитвы юного княжича посадили на подушку, а епископ ножницами подрезал ему длинные кудри. Затем будущего воина препоясали золотым поясом с подвешенным к нему острым мечом. Выведя под руки из собора, мальчика посадили на коня.

Теперь, по западному обычаю, его можно было бы считать «препоясанным рыцарем». На Руси же считалось, что в княжеском доме появился ещё один мужчина — глава воинов, которых он со временем поведёт в бой. Правда, бывали случаи, когда в бой воинов посылал и князь-мальчик, едва сидевший на коне, однако в битву даже он был обязан выехать. Когда это случится, не знал никто. Поэтому после пира князя и двух княжичей с воинами, длившегося по обычаю неделями, Александр поселился на мужской половине дворца и начал регулярные занятия с «дядькой»: учителем воинского ремесла.

Разумеется, Александр не отдалился от матери: деление дома на «мужскую» и «женскую» половины было условным, а русская женщина любого сословия — полноправной хозяйкой во всём доме и дворе. Продолжалось (а может, в этом возрасте только начиналось) книжное учение, никто не лишал княжича и детских игр. Просто у мальчиков это были всё больше игры в войну со своими сверстниками, сыновьями бояр и дружинников, которые со временем составят костяк его, Александра, личной дружины. По более поздним источникам, касающимся воспитания детей в царской семье в XVII в., мы знаем, что это были игры настоящим, стальным, только маленьким и на первых порах тупым оружием.

Главное оружие знатного воина — меч — должен был стать частью княжеской руки. Меч не снимали с пояса нигде, кроме храма и дома, и упражнялись с ним постоянно. Руку без меча Александр должен был ощущать «пустой», непривычно и неудобно лёгкой. А игры с мечом шли отроку только на пользу. В те времена о фехтовании кистью ещё не знали, как не приняты были и уколы мечом (они входят в практику только со второй половины XIII в.). Им следовало рубить, причём как минимум взмахом локтя, а лучше — и всего плеча.

Ударом «с плеча» опытный воин прорубал железную кольчугу, а иногда и шлем. Хотя меч был сравнительно небольшим (длиной с рукоятью до 1–1,1 м) и лёгким (до 1,5 кг)[38], в умелых руках профессионала это страшное оружие могло развалить надвое вражеского воина «до седла» или снести с плеч голову, невзирая на защиту шеи свисающей со шлема кольчужной полосой — бармицей.

Лучшими мечами Европы тогда считались немецкие (изготовленные в мастерских Священной Римской империи германской нации). Именно ими, судя по находкам, преимущественно пользовались воины на Руси. Одновременно с относительно большими на Руси и вообще в Восточной Европе применяли в XIII в. более короткие и лёгкие мечи, удобные в бою с не закованным в латы противником. Возможно, именно с такими мечами тренировались отроки вроде княжича Александра.

Распространённой в русской дружине была и длинная, слабоизогнутая, довольно узкая (шириной в среднем 3,5–3,8 см) степная сабля с небольшим, в отличие от меча, не предназначавшимся для отражения ударов эфесом. Ей на всём скаку наносили один сокрушительный удар, после чего кони разносили всадников в стороны. Сабли, как и мечи, различались по длине и весу, но всё же были значительно легче, чем принято представлять оружие богатырей. Вес сабли редко превышал 1,5 кг. Зато её размер намного превосходил длину, удобную для пешего ратника (1,1–1,17 м).

Александр Невский. Художник П.Д. Корин

Очень длинным и очень лёгким был и боевой топор. Его узкое, вытянутое, нередко поставленное под углом к тонкой (2–3 см) рукояти лезвие пробивало броню за счёт скорости удара, а не веса, колебавшегося от 200 до 450 г (тогда как рабочий топор весил 600–800 г).

Сражаться мечом или иным оружием пешим — это была не наука воина. Князь и его дружинник, подобно своим западным собратьям-рыцарям, сражались на коне. Поэтому вручение юному княжичу меча и коня происходили одновременно.