Читаем Александр Невский полностью

– Особо – на открытые, – буркнул князь. – Пустой пока разговор, Миша.

– Дозволь, князь, словцо сказать. – Урхо низко поклонился. – Ты мне поверил, а я в тебя поверил, князь Невский. Дозволь помочь чем могу.

– Чем же ты помочь мне можешь?

– Я в Псков пойду. И разгляжу все, и ворота открою, какие укажешь и когда укажешь.

– Да в тебе – добрая сажень росту! – с неудовольствием сказал Александр. – Сразу приметят – и в петлю.

– И хорошо, если приметят, князь. Я у ливонцев год служил, многих кнехтов знаю, даже рыцарей. И по-ихнему говорю. Скажу, что от своих отбился, от новгородцев бегу.

– А если тех встретишь, кого я в Копорье отпустил? – помолчав, спросил Невский.

– В улей не залезешь, так и меду не поешь. Поверь мне, Александр Ярославич. Я себе клятву дал до смерти тебе служить.

– Поехали! – вдруг решительно сказал князь.

– А подковы как же? – оторопел Миша.

– Подковы сам откуешь, – усмехнулся Невский. – Ишь, какие плечи наел…

К рассвету князь вместе с Урхо, Савкой и двумя личными телохранителями вернулся в свою дружину и велел тотчас же разыскать Якова. Чудина он до времени велел Савке спрятать, а заодно подыскать ему положенное кнехту оружие. А как только появился Полочанин, сразу же рассказал ему о новом лазутчике.

– Скажешь чудину о своих людях. Вместе – сподручнее.

– И хочется, и колется, Ярославич, – вздохнул осторожный Яков. – Он год у ливонцев служил, а ну как опять послужит? И моих людей погубит, и тебе Пскова не видать.

– Мне его и так и так не видать. – Невский помолчал, сказал твердо: – Верю я ему. И Миша верит: мы с ним поговорили, пока Урхо копоть с себя смывал. Да и выхода иного у нас нет, Яков. А Псков брать надо, без Пскова я эту войну, считай, проиграл…

Урхо благополучно переправили в Ливонию, где все еще помнили нашествие новгородцев, хотя они и отошли в свои земли. Засылкой лазутчика кружным путем лично руководил недоверчивый Яков Полоча-нин, который и доложил Невскому об успехе задуманного.

– Наблюдал я за ним, Ярославич, сколько мог. На моих глазах к нему еще семь кнехтов пристали. Я в кустах хоронился, но видел сам.

Ждать пришлось долго, почти что до Рождества Христова. Морозы стояли настолько свирепые, что Невский был вынужден разрешить костры.

– Только в шалашах и шатрах.

– Угорят, Ярославич, – усомнился Домаш.

– А татары почему не угорают? Потому что над костром в юрте – дырка. Дым вытягивает, а тепло остается.

Невский жадно подмечал все полезное не потому, что видел в учении некую самоцель, а потому, что по-иному поступать не мог. Стремление перенести чужой опыт на собственную почву всегда опережало в нем расчетливую оценку: интуиция срабатывала раньше.

Воины его грелись у костров и спали в тепле. Правда, шестеро новгородцев Домаша угорели насмерть, а в Мишиной дружине запылали два шалаша, но люди быстро приладились, обвыкли и уже не мерзли на лютом морозе. Невский научил своих людей бороться с холодом в тяжких походных условиях, что было чрезвычайно важно для Руси, воевавшей, как правило, только в зимнее время, щадя посевы.

Вести из Пскова пришли, когда никто, кроме самого князя, в них уже не верил: в ночь перед Рождеством. Армия Невского Рождество отмечать не собиралась не только потому, что в ней не было священников, а потому, что сам состав ее на две трети был языческим. Завет Христа «не убий» в те времена понимался буквально и никак не сочетался с основной задачей профессионального дружинника. Но Рождество Христово совпадало с днем солнцеворота, древнейшим языческим праздником славян, и к нему – готовились. И мяса раздобыли, и хмельное князь разрешил. Правда, только пиво, но и тому были рады.

– Из Пскова монашек пришел! – взволнованно прошептал на ухо Яков, ворвавшись в шатер Невского. – От Белого известия.

Белым они условились именовать Урхо. Поэтому князь без всяких расспросов накинул шубу и вышел вслед за Полочанином.

Монашек в драной рясе был тощ, молод и мал. Присев йа корточки, он грел у костра захолодевшие руки, но тут же встал и низко поклонился, когда вошли Александр и Яков.

– Не вскакивай, грейся, – сказал Невский. – И говори, с чем пришел да кто послал.

– Послал человек саженного росту, – как-то особо подчеркнуто ответил монашек, послушно присев у костра. – Велено передать только самому князю Александру Ярославичу Невскому.

– Я – Невский.

Монашек внимательно посмотрел на Якова Поло-чанина, которого, видимо, ему описали точно. Яков кивнул, и только после этого посланец Урхо начал говорить то, что ему было велено.

– С нужными людьми встретился. С воротниками главных ворот договорился. Торговый человек попался с оружием, претерпел все пытки, ничего не сказал и был мученически распят, упокой, Господи, душу его…

Монашек встал, торжественно перекрестился и отдал поклон на восход. Князь и Полочанин перекрестились тоже.

– О семье узнай, – буркнул Александр Якову. – Продолжай.

– Оружие понемногу достают сами Стражу перережут и ворота откроют, когда ты повелишь.

– В Рождество не успеем. – Невский задумался. – Какие еще праздники отмечают рыцари?

– Праздник Обрезания Господня

– На какое число приходится?