Читаем Александр Невский полностью

– Твоя правда, великий хан. Сейчас только и понимаешь, что наши сыны и есть наше богатство.

Сбыслав сразу насторожился: Бату повел не тот разговор, на который он рассчитывал, перекинувшись с Неврюем несколькими словами. Поэтому старался переводить очень точно, передавая не только интонацию, но даже вздохи.

– В Китае ходят бумажные деньги. Тоже богатство но – без веса. Без уверенности в руке. – Бату извлек из складок халата золотистую бумажку. – Говорят, за этот листочек можно купить верблюда, но я не ощущаю такой покупки в своей ладони.

– Это какой-то обман, – согласился Ярослав, вежливо осмотрев бумажную купюру. – Золото есть золото, а это… Это не золото.

– А считается золотом. Как сыновья, князь Ярослав. Все считаются твоими детьми, но все ли они из чистого золота? Как проверить, золото они или бумажка, на которой написано, что она – золото?

– По весу, великий хан. Только по весу.

– А где же весы?

– В сердце отцовском

– Там место совести, а не весов. Грехи молодости изнашивают наши сердца, так можно ли им доверять?

– Грехов там много, твоя правда, великий хан, – сокрушенно вздохнул Ярослав. – Коли молодость – калита с мечтами, то старость – калита с грехами. Время расплаты, так Господь наш рассудил.

– Время расплаты, – согласился Бату. – И много ты грешил, князь Ярослав?

– Много, – строго сказал князь и перекрестился. – Прости, Господи, грехи мои вольные и невольные.

– Бог у вас добрый, – усмехнулся хан. – Все прощает.

– Ах, кабы все… – Ярослав сокрушенно помолчал и тихо добавил: – Есть грехи непрощаемые, великий хан.

– Что же тяготит твою совесть, князь Ярослав? К сыновьям несправедлив был? Обижал их?

– А кто из отцов не обижает сыновей, великий хан? И я обижал. Но невольно, без расчета и зла.

«К чему он ведет беседу? К чему?» – лихорадочно соображал Сбыслав, старательно переводя.

– Тем, что властью до сей поры не поделился?

– Н-нет, – подумав, но все же не очень уверенно сказал князь. – Власть только сперва для себя, а потом – для сынов.

– И ты готов отдать ее сыновьям?

– Вживе – нет, – сурово ответил Ярослав.

– Значит, все-таки ради своей власти в Каракорум поедешь? – со странной медлительностью улыбнулся Бату. – Ярлык на великое княжение там теперь выдают, князь Ярослав. Путь долог и труден, хватит ли сил?

– У нас иначе нельзя, великий хан. Держать власть – значит уделы держать. Отдашь ее – тут же уделы перегрызутся. Не-ет, на Руси власть вживе не отдают.

– Даже Александру Невскому?

«Вот оно, главное…» Сердце Сбыслава екнуло, но голос не дрогнул.

– Даже ему для его же блага, – вздохнул великий князь. – Сейчас он – за моей спиной.

– А так – за моей будет, – неожиданно резко сказал Бату.

Ярослав смешался, улыбнулся неуверенно, развел руками:

– Не гневайся, великий хан, но… не управишься ты с уделами, всяк в свою сторону тянуть станет. Такая замятия начнется…

– Значит, только после смерти с властью расстанешься, князь Ярослав? Не раньше?

– Раньше никак невозможно, великий хан… Ярослав замолчал, пытаясь поймать взгляд Бату-хана, и – не поймал. Не мог поймать, потому что Бату в упор смотрел на Сбыслава.

– Ты поедешь вместе с моим братом Орду, – сказал Бату-хан, не обратив никакого внимания на бормотание князя. – Он будет представлять меня в Каракоруме. Прислушивайся к его мудрым советам, боярин Федор Ярунович…

Заключительную фразу беседы Сбыслав перевел без обращения. Это было просто, потому что Бату немыслимо искажал русские имена то ли сознательно, то ли из-за трудностей их произношения, а князь настолько был погружен в собственные мысли, что не обратил на это никакого внимания. Последние рассуждения хана о власти повергли великого князя в смятение, поскольку понять их истинный смысл он никак не мог. Что в них содержалось: собственные невеселые мысли самого Бату, намек ему, Ярославу, что настала пора подумать о добровольной передаче власти, или угроза отобрать ее своим повелением, если великий князь не пожелает понять намека? Последнее соображение казалось ему предпочтительным, и Ярослав, потерзав-шись, спросил об этом Сбыслава.

– Не думай об этом, великий князь, – успокоил его Сбыслав. – Бату ссориться с Каракорумом не станет.

А сам думал, что Золотая Орда уже поссорилась с империей и что в словах Бату – скорее предупреждение, чем угроза. Предупреждение, что любая оплошность там, в Каракоруме, здесь будет стоить Ярославу великого княжения, несмотря на ярлык самого Гуюка. С этой целью был упомянут и Александр Невский как вероятный преемник: именно это казалось главным и именно это – настораживало. Уж слишком прямолинейной была эта догадка, а прямолинейность никогда не числилась в арсенале монгольской придворной дипломатии.

«На Руси власть вживе не отдают», – вдруг вспомнились Сбыславу дважды повторенные слова Ярослава. И сразу же другое всплыло в памяти: разговор с Чогдаром. «Гуюк пошлет убийц к Невскому, как только заручится поддержкой Ярослава», – сказал тогда главный советник Бату.

Чогдар – главный советник. Главный, значит, у Бату-хана нет от него секретов.