Читаем Александр III полностью

В то же время император понимал, что спокойствие в стране во многом зависит от безопасности царской власти, уверенно исполняющей свой долг. Потеряв одного властелина России, нельзя рисковать потерей следующего.

Анна Федоровна Тютчева, бывшая многие годы фрейлиной императрицы Марии Александровны, посетила Гатчину после переезда туда императорской семьи и подметила в Александре III некоторые изменения:

«Я знала государя с детства… — с этого раннего возраста отличительными чертами его характера всегда были большая честность и прямота, привлекающие к нему общие симпатии. Но в то же время он был крайне застенчив, и эта застенчивость, вероятно, вызывала в нем некоторую резкость и угловатость… В его взгляде, в его голосе и движениях было что-то неопределенное, неуверенное…

Теперь… у него появился этот спокойный и величественный вид, это полное владение собой в движениях, в голосе и во взглядах, эта твердость и ясность в словах, кратких и отчетливых, — одним словом, это свободное и естественное величие, соединенное с выражением честности и простоты, бывших всегда его отличительными чертами. Невозможно, видя его… не испытывать сердечного влечения к нему и не успокоиться, по крайней мере, отчасти, в отношении огромной тяжести, падающей на его богатырские плечи; в нем видны такая сила и такая мощь, которые дают надежду, что бремя, как бы тяжело оно ни было, будет принято и поднято с простотой чистого сердца и с честным сознанием обязанностей и прав, возлагаемых высокой миссией, к которой он призван Богом. Видя его, понимаешь, что он сознает себя императором, что он принял на себя ответственность и прерогативы власти».

Во все время пребывания в Гатчине императором принимались судьбоносные для страны решения. Гатчинский дворец стал центром правительственной деятельности: здесь проводились совещания, утверждались новые назначения, решались все государственные проблемы, как внутренней, так и внешней политики.

21 апреля 1881 года в Гатчине прошло очередное заседание Кабинета министров. В совещании участвовал и великий князь Владимир Александрович.

Как и 8 марта, в этот раз председательствовал сам император. Он открыл совещание заявлением о желании выслушать мнения министров о том, какие все же следует принять меры и какую выработать программу для осуществления дальнейших шагов правительства.

Министры выступали один за другим, и казалось, что совещание проходит под знаком некого примирения. Но получалось так, что это самое единодушие в речах министров отклонило совещание от основной темы. Александр III изредка прерывал речи репликами и пробовал свести разговор к поставленному первоначально вопросу. Но все было бесполезно.

Тогда великий князь Владимир Александрович выступил с подготовленным письменным предложением об учреждении центральной следственной комиссии по всем делам о государственных преступлениях. Но граф М. Т. Лорис-Меликов высказался против создания комиссии, мотивируя это тем, что у него уже приготовлен доклад относительно дальнейшего ведения следственных дел, а потому вопрос лучше отложить до другого раза.

В заключение царь выразил желание, чтобы министры собирались почаще для предварительных обсуждений общегосударственных вопросов, дабы достигнуть желаемого единства в действиях. А затем предложил министрам совместно обсудить те меры, которые признаются наиболее неотложными при существующих обстоятельствах, и пообещал назначить вторичное совещание для окончательного обсуждения мер.

В тот же день, 21 апреля, Александр III написал К. П. Победоносцеву: «Сегодняшнее наше совещание сделало на меня грустное впечатление. Лорис, Милютин и Абаза положительно продолжают ту же политику и хотят так или иначе довести нас до представительного правительства, но пока я не буду убежден, что для счастья России это необходимо, конечно, этого не будет, я не допущу. Странно слушать умных людей, которые могут серьезно говорить о представительном начале в России, точно заученные фразы, вычитанные ими из нашей паршивой журналистики и бюрократического либерализма».

В конце письма император подчеркнул, что его брат Владимир так же, как и он, «не допускает выборного начала».

Это письмо подтолкнуло К. П. Победоносцева к решительным действиям. Он подготовил и 26 апреля, после согласования с министром государственных имуществ Николаем Павловичем Игнатьевым и членом Государственного совета Михаилом Николаевичем Островским, отправил Александру III проект манифеста, написанный совместно с приехавшим из Москвы Михаилом Никифоровичем Катковым.

На следующий день Александр III переслал проект своему брату — великому князю Владимиру Александровичу. Император писал:

«Посылаю тебе, любезный Владимир, мною одобренный проект манифеста, который я желаю, чтобы вышел 29. IV, день приезда моего в столицу.