Читаем Александр I полностью

Идея синтеза религиозного и общественного начал в человеке обосновывается им на историческом материале. Этим и продиктовано его обращение к жанру исторического романа, где вдобавок настойчиво прослеживаются параллели с современностью. Каждому историческому событию писатель пытается придать не только общественное, но и некое символическое, божественное обоснование. Любое явление прошлого, будь то кризис, упадок, взлет и пр., непременно наделено неким подтекстом. Пытаясь дать оценку событий нынешних, писатель ищет божественные намеки в прецедентах предшествующих эпох, которые могли бы объяснить социальные катаклизмы текущего момента и показать идеал цельной личности, способной достойно пройти сквозь испытания века. Так, по мнению исследователей творчества Мережковского, он воплощает свою реакцию на позитивизм и утилитаризм современной ему культуры и обществоведения.

Так как все эти мысли были в той или иной мере высказаны писателем в романах цикла «Христос и Антихрист», дореволюционные критики сочли вторую трилогию Мережковского чуть ли не плагиатом собственных идей. Например, один из первых критиков Мережковского А. Долинин в обзорной статье о его творчестве, написанной в 1914 году, вообще не стал анализировать вышедшие к тому моменту романы этого цикла, ограничившись констатацией того, что «Знакомые с писаниями Мережковского знают, что последние его произведения гораздо хуже первых, что в них еще сильнее, ярче проявляются коренные его дефекты»[11].

Методология большинства дореволюционных работ о Мережковском была нацелена на поиск не столько исторических, сколько религиозных, политических и философских идей писателя. Сами же художественные произведения рассматривались лишь как иллюстрации этих идей. Если говорить о романе «Александр I», то типологически его критика содержалась в следующих публикациях:

1) журнальные и по большей части краткие рецензии и отзывы на роман;

2) отдельные, иногда пространные, критические статьи об «Александре I» в журналах;

3) реплики читателей и критиков о романе в общих работах о Мережковском.

Газетно-журнальные рецензии на роман были противоречивыми. Общая его оценка зависела от отношения критика к религиозной концепции писателя и к его художественным приемам. В целом Д. С. Мережковский рассматривался как исторический романист, ставящий перед собой достаточно специфические (символические, религиозные, общественные) задачи, как правило, чуждые критикам.

Более интересными, но и более пристрастными являются развернутые критические работы о романе. Предметом их стал преимущественно вопрос об исторической достоверности «Александра I», его историзме и о заключенном в нем «цитатном слое», т. е. принципе художественного мышления Мережковского.

Показательна в этом смысле позиция одного из известных литературных критиков первого десятилетия ХХ века Б. Садовского, который весь свой разбор романа «Александр I» построил на разоблачении художественных приемов Мережковского-романиста. Он перечисляет исторические неточности автора, анахронизмы, искажения исторической истины и в ряде случаев уличает в клевете и в пристрастном отношении к историческим деятелям Александровской эпохи. Общий вывод Садовского довольно категоричен: «На глубочайшие явления русской жизни, на таинство ее духа Мережковский смотрит глазами умного и наблюдательного иностранца»[12].

А. А. Корнилов.

Конец XIX – начало XX в.

Довольно бурную реакцию вызвал роман Мережковского в среде профессиональных историков. В этом смысле интересны рецензии на «Александра I» признанного в то время специалиста по истории XIX века А. А. Корнилова и историка революционно-демократического движения, издателя журнала «Голос минувшего» С. П. Мельгунова. Последний к тому же постоянно ссылается на работу Корнилова, открыто полемизируя с ним. Одинаково отказывая Мережковскому в большом художественном таланте, в способности к свободному творчеству, рецензенты приходят во многом к полярным выводам о степени исторической достоверности (историчности) его интерпретации Александровской эпохи и основных героев этого романа.