Читаем Алекс & Элиза полностью

– О, я об этом уже думала. Всегда говорила, что не выйду замуж ни за кого менее знатного, чем ван Ренсселер или Ливингстон – ну, может, еще Скайлер. Хотя Филипп слишком мал и я вряд ли стану его дожидаться, – добавила она, подмигнув Элизе. – И, раз уж Пегги, похоже, умыкнула подходящего ван Ренсселера, я положила глаз на парочку кузенов по папиной линии.

– О, Китти, – сказала Пегги со смехом, – ты говоришь о муже так, словно он – долговременное вложение денег, вроде куска земли, который покупаешь под разбивку сада.

– А разве это не так? Сколько было Стивену, когда ты начала его обхаживать? Одиннадцать? Двенадцать? Ты обработала парня не хуже опытной куртизанки.

– Китти! – Элиза зажала рот рукой. – Ты заходишь слишком далеко.

– Ты подумала, что я говорю о Пегги гадости, но ведь я, напротив, сделала ей комплимент. Твоя сестра станет богатейшей женщиной в Соединенных Штатах. Если, – хитро добавила она, – ей удастся заставить его сделать предложение.

– А почему ты думаешь, что не сделает? – робко спросила Пегги.

Как и Китти, она приоделась для сегодняшней вечеринки. Хоть крайне бережливая Кэтрин Скайлер урезала расходы дочерей на гардероб, Стивен постоянно присылал своей возлюбленной отрезы самого изысканного шелка из Европы. Сегодня на ней было платье из узорчатого шелка шокирующего оранжевого цвета, который, по мнению Элизы, не польстил бы ни одной девушке. Но Пегги пошла дальше, заставив свою горничную выкрасить ее волосы хной, как у древних египтянок, придав им глубокий каштановый оттенок. Собранные в высокую прическу, ее локоны напоминали хохолок какой-то экзотической птицы, может быть, из Южной Америки, или изящного длинноногого журавля, живущего на южных болотах. Теплая палитра ткани подчеркнула цветущую свежесть кожи Пегги, обсыпанной слюдяной пылью под стать серебристой пудре Китти.

– Он сделал предложение? О, ну же, признавайся! – взмолилась Китти, наклонившись вперед. – Я знаю, что он пока не имеет доступа к семейному состоянию, но ты всегда можешь сбежать с ним, как Анжелика, а затем подождать, пока ему исполнится двадцать один. Конечно, если родители не лишат его наследства.

– Лишат наследства?! – воскликнула Пегги.

Элиза не поняла, действительно ли сестра оскорблена или притворяется.

– За женитьбу на одной из Скайлеров! – Пегги громко расхохоталась. – Ван Ренсселеры должны быть благодарны за возможность породниться с нашей семьей!

– Разве они вам уже не родственники? Со стороны миссис Скайлер? Или мистера Скайлера? Или обоих? – спросила Китти.

– Мама была мисс ван Ренсселер и, конечно же, состояла в родстве с Ливингстонами по линии ее матери. Мать нашего папы была ван Кортланд, а не ван Ренсселер.

Элиза не смогла удержаться от смеха.

– О боже, у нас такие запутанные родственные связи, что просто удивительно, как это нам до сих пор удается не выходить замуж за кузенов, как бедняги Габсбурги, начавшие в конце концов плодить уродливых идиотов.

Она хотела сказать это в шутку, но оказалась настолько близка к правде, что Пегги и Китти уставились на собеседницу с недоумением.

– О, Элиза, это чересчур омерзительно даже для тебя, – наконец сказала Китти. – Давайте-ка немного развлечемся! Уверена, мой брат своего не упускает.

Китти ссылалась на холостяцкую вечеринку Генри, которая шла в полную силу рядом с офицерскими казармами в паре кварталов от дома Кокранов. Генри пригласил каждого офицера в чине от лейтенанта и выше – всего около сотни человек, большинство из которых были не старше двадцати пяти и хотели повеселиться в последний раз до того, как вместе с приходом теплых дней в их жизни вернется война.

Чуть раньше днем, выйдя на прогулку, Элиза увидела, как несколько дюжин бочонков с пивом, сидром и шерри закатывали в длинный каменный амбар, ранее вмещавший лазарет С.

Горя любопытством, она заглянула внутрь и увидела, что все койки убраны. Количество печей выросло с четырех до восьми, и у каждой была сложена большая стопка дров, которых хватило бы, чтобы поддерживать комфортную температуру в амбаре целую неделю… или устроить одну дикую вечеринку на всю ночь.

– Извините, капрал, – сказала она, отозвав одного из солдат, готовящих амбар к вечеринке, – но где же все больные?

Капрал отчаянно покраснел.

– Простите, мисс, но я вынужден отказаться отвечать на этот вопрос из соображений приличия.

– Тогда и вы простите меня, капрал, если я скажу своему жениху, полковнику Ливингстону, что вы отказались помочь леди.

– А, мисс Скайлер, я не знал, что это вы. Искренне прошу меня простить. – Он снова покраснел. – Полковник Ливингстон велел нам перенести всех больных в дом на Уайтлаун.

– Дом на… – Элиза опешила от изумления. – Вы имеете в виду тот, что на углу с Фэрриер-стрит?

– Да, мисс Скайлер. А теперь прошу меня извинить, полковник Ливингстон сказал, что, если мы закончим все до заката, он позволит нам взять бочонок сидра себе.

– Элиза? – Голос Китти выдернул ее из воспоминаний. – Ты в порядке? Или задумалась о том, какие вершины ждут тебя впереди?