– Так и есть, – подтвердила Пегги. – Я бы не вынесла, если бы пришлось еще хоть раз танцевать с Корнелиусом ван дер Беззубом!

Элиза рассмеялась. Корнелиус ван дер Шут был заядлым холостяком лет пятидесяти, чьего состояния было явно недостаточно, чтобы найти себе жену, не в последнюю очередь из-за проблем, на которые указывало данное Пегги прозвище.

– Слышала о его последней выходке? – подхватила Анжелика. – Он заказал новый набор вставных зубов – сделанный из настоящих зубов! Он жует чужими зубами!

– Нет, – выдохнула Элиза. – Как отвратительно!

Сестры рухнули друг на друга, объятые приступом смеха, продлившимся несколько минут. Наконец Пегги высвободилась из объятий.

– Есть еще кое-что, – сказала она серьезно. Затем передала Элизе конверт, подписанный знакомым почерком матери. – Возможно, тебе лучше присесть.

Элиза вскрыла конверт и опешила, прочитав первые слова матери, пронизанные страданием.

Как же больно сообщать тебе такие новости… Сожжение усадьбы в Саратоге этим негодяем, генералом Бергойном, кажется, снова и снова вносит разлад в наши жизни. Как ни старался ваш отец восстановить наш милый второй дом, вскоре стало ясно, что, вследствие полного опустошения дома и большинства построек усадьбы, финансам Скайлеров был нанесен сокрушительный удар. Более того, мы ощутили, пусть и не в полной мере, что такое быть бедным и бороться за кусок хлеба. Папа говорит, что все это временно, но, поскольку нам приходится кормить столько ртов, ситуация весьма неблагоприятная. В связи с этим, моя дорогая девочка, ваши любящие родители решили на эту зиму вверить вас, трех сестер, заботам ваших щедрых родственников, дяди Джона и тети Гертруды. Мое сердце наполняется гордостью при мысли, как дружно вы станете поднимать боевой дух наших солдат, радуя их своими свежими лицами и чистыми помыслами. О, если бы только я была столь же молода и проворна, то работала бы с вами бок о бок…

Элиза прервалась, чтобы смахнуть дрожащие на глазах слезы. Но затем случилось кое-что удивительное и чудесное. Она взглянула на сестер, ожидая увидеть на их лицах уныние, но с удивлением обнаружила, что на них написано то, чего она раньше не замечала: абсолютная решимость. Они приехали в Морристаун не плакать над горькой судьбой, а бороться с ней и поддерживать храбрых бойцов единственным известным им способом. Сестры хотели работать плечом к плечу с Элизой – штопать прохудившееся белье, ухаживать за больными, заниматься прививками – в общем, делать все, что поможет восстановить пошатнувшееся равновесие их мира.

– Отлично, дамы. У всех нас был нелегкий день. А завтра с утра мы отправимся делать прививки офицерам штаба. Ну а сейчас давайте-ка прогоним холод из ваших костей. Выбирайтесь из своих шуб и устраивайтесь у огня. Кухарка тетушки – настоящий гений по части булочек!

Тетушка Гертруда позвонила в крохотный серебряный колокольчик, и робкая горничная тут же принесла новую тарелку сдобы.

– Спасибо, Луиза, – сказала тетушка с огоньком в глазах. – Дальше я справлюсь сама.

На дворе был 1780 год, и жизнерадостные, воодушевленные сестры Скайлер готовились присоединиться к борьбе за независимость – как их молодой и дерзкой страны, так и собственную. К тому же у каждой из них была своя мечта, и настало время браться за ее осуществление.

15. Добрые ангелы[10]

Штаб-квартира Континентальной армии, Морристаун, Нью-Джерси

Февраль 1780 года

На следующее утро, несмотря на порывы леденящего ветра, Элиза привела сестер к парадному крыльцу старого особняка Фордов, в котором разместился штаб генерала Вашингтона. Величественный белоснежный дом ранее принадлежал местному судье, ныне умершему. В то время как генерал Вашингтон занял хозяйские апартаменты, полковник Гамильтон и прочие офицеры ночевали в маленьких спальнях наверху, иногда по двое в комнате, а днем работали в бревенчатой пристройке.