Читаем Алеф полностью

Я стреляю трижды — прежде, чем киборг успевает выйти из виртуальности. Шпигель тяжело падает в кресло, из которого только что поднялся.

Теперь он — всего лишь мешок с костями. На груди у немца быстро растет красное пятно, но это ерунда — просто компьютерный эффект. Куда важнее, что содержащийся в пуле вирус устремляется в кремнийорганический мозг киборга-юзера и выжигает его подобно напалму. Где-то в реальности мой враг превращается в бесполезную оболочку — куклу, органика которой очень скоро начнёт гнить, распространяя запах тления.

Я спокоен. Выстрелов никто не слышал: все офисы в здании имеют звуконепроницаемую обшивку.

Достаю из шкафа рулон целлофана — мы держим его для клиентов, которые любят надёжную упаковку, — и, расстелив на полу, перекладываю на него тело Шпигеля. Теперь надо подумать, как перенести труп в машину. Какое-то время ломаю над этим голову, и, наконец, меня осеняет: лучше я сам доставлю в кабинет всё необходимое!

Заперев офис, спускаюсь к машине и приказываю Генриху отвезти меня домой. По дороге мной овладевает лёгкая эйфория: то, что в моём офисе лежит труп, будоражит. Казалось бы, это должно вселить в меня тревогу, но я чувствую только бешеную работу ума. Моё состояние напоминает азарт: я словно выбросился из самолёта с парашютом и, хотя уверен, что он раскроется, всё же допускаю, что может случиться непоправимое.

Кажется, в моей голове работает компьютер, обрабатывающий огромное количество информации, чувств и эмоций. Я нисколько не боюсь и не испытываю угрызений совести. Не только потому, что защищался (это можно объяснить Конторе, но не полиции Киберграда), да и убил не человека, а киборга (для правосудия разницы нет). Просто со мной, наверное, что-то не так. Для меня случившееся — всего лишь очередная взятая преграда на пути к мечте. Ну, почти взятая. Впереди — полицейское расследование, так что расслабиться мне не удастся ещё долго.

Дома я отпускаю шофёра, а сам иду в гараж и сажусь в спортивный «Лотус». Славная машинка. Я приобрёл её два года назад на автомобильной выставке и до сих пор пользовался всего пару раз — собственно, мне нравится просто смотреть на красивые машины, а не водить их.

Еду на завод нашей фирмы, где, воспользовавшись личным кодом доступа (это означает, что никто меня не видел, и даже охранные программы не зафиксировали факт моего присутствия), беру три канистры азотной кислоты. Сложив их в багажник, отправляюсь в офис. Чтобы не встретиться ни с кем внутри небоскрёба, решаю воспользоваться служебным лифтом: рабочий день окончен, и он уже никому не нужен. Через несколько минут я незамеченным прохожу в свой офис и запираюсь.

У меня в офисе есть ванная. Раньше приходилось работать сутками, и при этом всегда отлично выглядеть — вот и пришлось установить. Увы, даже в виртуальности деньги не падают с неба.

Беру Шпигеля под мышки и тащу, тщательно следя за тем, чтобы натёкшая на целлофан кровь не запачкала ковёр. Ванная комната большая, пол выложен кафельной плиткой. Укладываю труп посередине — так, чтобы вокруг осталось достаточно места, и было удобно работать. Возвращаюсь в офис и выдвигаю один из ящиков стола. Достаю кожаный чемоданчик и, щёлкнув замками, извлекаю аккуратно сложенный набор хирургических инструментов. С их помощью можно не только разделать виртуальную личину, но и обнаружить все имплантаты, которыми её напичкали. Очень полезная вещь, а для человека, промышляющего тем же, чем я, просто незаменимая.

Раздеваюсь догола, чтобы не стирать потом одежду — этому я научился у Альберта Фиша — и отправляюсь в ванну, где, разложив инструменты на полу, приступаю к делу.

Прежде всего, срезаю со Шпигеля одежду. Затем вооружаюсь одним из скальпелей и вскрываю брюшную полость, делая разрез от грудины до лобковой кости. Интересно, что слово «скальпель» переводится как «нож», но орудовать им гораздо удобнее — по крайней мере, если вы собираетесь не травмировать органы, а извлекать их один за другим. Используя распорки, фиксирую края раны и запускаю левую руку под сердце. Отсекаю лезвием все, что удерживает его в человеческом теле, и достаю. Кровь струится по моим рукам, капает на пол и распростёртый труп. В голове моей звучит «Вхождение богов в Вальхаллу», я едва удерживаюсь, чтобы не начать напевать мотив бессмертного Вагнеровского произведения. Просто поразительно, как то, что сделано человеком, переживает своего создателя и начинает обретаться в вечности — в то время как автор гниёт в земле, становясь пищей для червей.

Извлечённые органы я вскрываю и тщательно изучаю, но нигде не нахожу того, что может навести меня на след Голема. Тело Шпигеля чисто. Словно ренегат предвидел развитие событие и позаботился о том, чтобы смерть подельника не обратилась против него.