— Почему ты настроен против искусственных разумов? Им предоставили равные с людьми права, их признали ни в чём не уступающими хомо сапиенсам, — Зоя приводит самый избитый из всех аргументов. Она явно повторяет то, что слышала множество раз по телевидению.

— Ерунда! — я отметаю её довод взмахом руки. — Никогда искусственный разум не сравнится человеческим. Он может быть в тысячу раз умнее и быстрее, но у него нет души. И её не подделать, тем более таким грешным созданиям, как мы.

— А зачем разуму душа? — спрашивает Зоя.

Её вопрос ставит меня в тупик.

Я окидываю взглядом зал. В «Курионе» сегодня аншлаг.

— Смотри: вокруг нас, на первый взгляд, люди. Но сколько здесь на самом деле тех, кого родили женщины, а не техно-инкубаторы? Десять, двадцать, тридцать человек? Цифра может оказаться любой. Киборги пролезли повсюду, даже в правительство, они воруют наши идеалы, наших возлюбленных, даже наши дурные привычки.

— Ты прав, — отвечает Зоя, глядя по сторонам. — Действительно интересно, сколько здесь людей. Вот бы это узнать!

Меня осеняет гениальная в своей простоте идея.

— Сейчас! — говорю я, поднимаясь из-за столика.

— Что ты задумал? — Зоя наблюдает за мной с неподдельным интересом.

— Уважаемые дамы и господа! — громко произношу я. — Прошу вашего внимания. Это займёт не больше минуты.

Голоса постепенно смолкают, ко мне поворачиваются лица. На одних написано любопытство, на других — удивление, на третьих — недоумение. В конце зала появляется бдительный метрдотель — на всякий случай. Но у него нет повода волноваться.

— Благодарю, — я слегка кланяюсь. — Дело в том, что мы с моей спутницей работаем в департаменте статистики и сейчас исследуем соотношение в обществе представителей рода хомо сапиенс и кибернетических организмов. Не будете ли вы столь любезны помочь нам?

По залу прокатывает шёпот, но никто не изъявляет протеста: действительно, почему бы и нет? Ведь это не может никого унизить. Чистая статистика, тем более эксперимент проводится государственными служащими.

— В таком случае, — продолжаю я с энтузиазмом, — прошу поднять руки присутствующих в зале киборгов!

Взлетают вверх ладони. Мужские, женские. Одни быстро и решительно, как бы заявляя о своих неотъемлемых правах, другие робко, словно стесняясь. Я обвожу взглядом зал. По крайней мере, две трети присутствующих — не люди.

— Ну, вот видишь! — тихо говорю я, поворачиваясь к Зое.

Я смотрю на девушку с торжествующей улыбкой и в первый миг не замечаю её вытянутой вверх руки. Синие глаза смотрят на меня с презрением, в них дрожат слёзы обиды и разочарования. Дурацкая ухмылка медленно сползает с моего лица, и я вынужден опереться руками о стол, потому что пол уходит у меня из-под ног. Становится душно.

Мне кажется, Зоя должна подняться и демонстративно выйти из ресторана, возможно, наградив меня напоследок звонкой пощёчиной, но она сидит неподвижно, словно статуя, глядя мне в глаза и не опуская руку.

Я понимаю, что убраться придётся мне. Я чужой здесь со своей нетерпимостью и страхом перед машинами. Даже те немногие люди, что сидят вокруг, не разделяют моей одержимости. Это становится столь очевидным, что я опрокидываю стул и выбегаю из ресторана, сопровождаемый недоумёнными взглядами посетителей.

Выскакиваю на улицу. Вокруг меня люди, но я не могу их видеть: в каждом пешеходе мерещится машина.

Боже, какая жестокая насмешка! Ты позволил нам создать тех, кто вызывает любовь, но научил ли любить их? Парадокс в том, что мы никогда этого не узнаем, потому что не поверим в чувства машин! Друг другу мы верим даже тогда, когда ложь очевидна, но киборгу — никогда! Любовь — только наша, мы не поделимся ею ни с кем! Она не войдёт в список неотъемлемых прав искусственных разумов уже потому, что люди не способны допустить её существование где-либо, кроме собственных сердец.

— Ваша карта, — раздаётся слегка обеспокоенный голос у меня за спиной.

Оборачиваюсь и вижу менеджера, протягивающего мне кредитку.

— Ваша дама аннулировала заказ, так что со счёта списано…

Я не желаю слушать объяснения. Вырвав карту, бегу по тротуару, не разбирая дороги и врезаясь в прохожих. На ходу сдираю с себя пиджак и швыряю в ближайшую урну.

Мне нужно метро, где я могу укрыться, запутать следы, почувствовать себя в безопасности! И скорее домой — надеть комбинезон, шлем, сделать инъекцию «Гипноса» и погрузиться в мир фантазий. Киберград, я иду к тебе! Прими меня в свои объятия, успокой, исцели мою душу! Я, недостойный раб Божий, взываю к тебе, исполнителю желаний: заставь меня забыть о том, что есть Зоя, о том, что я влюбился в киборга, о том, что я принадлежу к расе тех, кто испоганил прекрасный мир Шестого Дня Творения!

Глава 7

На стройку немецкой фабрики я прибываю на час раньше, чем планировал, но Глеба не застаю — он уехал улаживать какой-то производственный вопрос.

Шпигель не соврал: строительство закончено, и рабочие устанавливают оборудование. Несколько человек прикрепляют над входом красочную вывеску с названием предприятия.