До чердака оставалось совсем немного, когда Жаккетта, на бегу, наступила на собственную юбку и, с размаха, плашмя растянулась на полу, выронив корзину. Прямо на лунном квадрате.

Маркиз тоже остановился и, уже не спеша, двинулся к беззащитной жертве.

– Ну вот, моя цыпочка, а ты убегала! – промурлыкал он, производя на ходу кое–какие изменения в своем туалете.

Но тут чуть дальше опрокинутой девушки, на грани темноты и света возникла безмолвная фигура, разглядев которую, маркиз моментально протрезвел.

Из темного провала капюшона, в котором угнездилась непроглядная чернота, сверкали громадные глаза.

Маркиз застыл на месте.

Не двигалась и жуткая фигура.

От этого маркизу было еще страшней. Его правая рука судорожно металась по телу и никак не могла решить, что же делать: то ли хвататься на нательный крестик, то ли привести сперва нижнюю часть костюма в нормальное состояние.

Вселенское оцепенение продолжалось несколько секунд.

В пещере капюшона начали медленно обнажаться крупные белоснежные зубы, пока не возникло замогильное подобие улыбки.

Этого натянутые нервы маркиза уже не выдержали. С визгливым всхлипом он развернулся и ринулся прочь, не разбирая дороги.

Удача, сопутствующая дуракам и пьянчугам, не подвела, и привела его обратно в веселящийся зал.

Трясущимися руками маркиз кое–как привел себя в порядок и, прошмыгнув к столам, припал к кувшину с вином. Заглушая пережитый ужас, он, как сухой песок, впитывал божественную влагу. В результате чего упился свинья–свиньей, свалился под стол и уснул.

* * *

… Закутанный в старый плащ Абдулла, смеясь, помог подняться Жаккетте.

– Ты сильно ушибся? – заботливо спросил он.

– А–а…, пустяки! – весело ответила Жаккетта. – Ты молодец, до смерти напугал маркиза. А как ты здесь очутился?

– Я слышал топот. Решил спуститься. Если чужой – я встану в угол. Темнота. Не видно. Если ты – помогу. Как вкусно пахнет! Это еда с пира? Для я? – сказал нубиец, принюхиваясь с аромату высыпавшихся из корзины кусков угощения.

– Да, тебе, – подтвердила Жаккетта. – Только, что теперь из них получилось, не знаю. Сплошная каша, наверное.

Она собрала высыпавшуюся еду обратно в корзину и вручила корзину нубийцу.

Проводила Абдуллу до лестницы и, напоследок, сказала:

– Это святая Анна шепнула тебе, что мне нужна помощь. А сдается мне, Абдулла, что Аквитанский отель сегодня получил настоящее привидение. Видишь, как хорошо получилось! А ты в женские тряпки рядиться не хотел!

ГЛАВА IX

Как ни странно, но этот, казалось бы, неравный союз молодости и зрелости получился очень гармоничным.

Герцог очень гордился красотой своей юной жены и с удовольствием наблюдал, как грациозно она танцует, сидит в седле и молится в церкви.

Жанна была страшно довольна, что теперь она супруга герцога. Появляясь на балах и приемах, выезжая на охотах и торжественных процессиях, она теперь свысока посматривала на незамужних девиц и мило приветствовала баронессу де Круа при каждой их случайной встрече.

Вслед за герцогом Жанна полюбила охоту, постоянно сопровождала его в лесных экспедициях и еще жарче, чем он, доказывала всем преимущества сан–гуверов перед остальными породами.

С супружескими отношениями тоже получилось как нельзя удобней. Герцог, в меру сохранившихся сил, старался доказать, что он достоин столь молодой супруги. А Жанна, познав этот, ранее не очень известный ей аспект жизни, считала, что было бы еще лучше, если бы сна было побольше, а любви поменьше.

* * *

Жанна довольно примеряла новенький чепчик.

Изящно выгнутый, он точно повторял сооруженную Жаккеттой прическу с двумя валиками над ушами. Отделанный золотой сеточкой и украшенный жемчужинками подарок супруга был чудо, как хорош.

– А как он к вашим серьгам подойдет! – восторженно воскликнула Аньес, державшая зеркало так, чтобы госпожа могла разглядеть себя со всех сторон.

– И правда… – задумчиво сказала Жанна, не отрывая взгляда от своего изображения.

Она неторопливо поворачивала голову из стороны в сторону, любуясь изящной безделушкой, и лениво рассуждала:

– В дороге я его носить, конечно же, не буду. А вот по приезду в Нант сразу надену… Как хорошо, что двор перебирается в Нант! Там, говорят, можно с заходящих в порт кораблей купить прекрасный ткани. Кипрский шелк, атласы… И куда дешевле, чем у этих хитрых торгашей в городе! У госпожи Антуанетты есть почти такой же чепец, но куда грубее… Вот она обозлиться! Жаккетта, тьфу ты, Якобина, серьги давай!

– Так вы же сами их ювелирщику на прошлой неделе снесли! – фыркнула обиженная онемеченным именем Жаккетта, вкалывая в правый валик еще одну шпильку.

– Ой, точно… Я совсем забыла с этим отъездом! – расстроилась Жанна. – Они уже два дня, как готовы, надо было давно забрать. А завтра, с утра выезжаем… Яко…, да ладно, Жаккетта! беги к ювелиру и забери их!

– А почему я? – попыталась отвертеться Жаккетта. – Уже темнеет, госпожа Жанна, я боюсь!

– Молчи, дура! – стукнула кулачком по подлокотнику Жанна. – Кому же еще идти, раз когда я серьги чинить отдавала, ты со мной была?! Никому другому ювелир и не отдаст! Неси бумагу и чернила!