Читаем Акваланги на дне полностью

– Я предлагаю первый тост за нашу встречу, Серега! – торжественно и как-то даже картинно провозгласил Дорофеев. – Нашу, это я имею в виду мою и моего старого боевого друга, старшего лейтенанта российского Северного военно-морского флота Серегу Павлова. Мы с ним служили вместе на учебном корабле, попадали в разные переделки, один раз чуть дотла не сгорели на хрен… Потом он уехал дальше служить в свой Североморск. Уже сколько лет мы с ним не виделись, и вот он приехал в наш город отдыхать в один из санаториев, что принадлежит Российскому флоту.

Они чокнулись все четверо. Выпивая отличное марочное вино, Полундра краем глаза видел, что девицы единым духом, как пьют минеральную воду, осушили свои фужеры, после чего интенсивно принялись за еду.

Полундра морщился, слушая излияния своего бывшего командира. Он чувствовал себя очень неловко оттого, что развлекается в компании этих девиц, в то время как жена и маленький сын в санатории ждут его.

– Ладно, Серега, не сиди с кислой рожей! – весело крикнул Дорофеев. – Мы с тобой что, монахи? Смотри, какая девушка рядом с тобой! Давай-ка еще выпьем.

Он снова наполнил фужеры. Полундра заметил, что свой фужер Дорофеев наполнил лишь наполовину. Друг остерегается много пить? Однако с какой стати?

– Давайте выпьем за моего старинного друга и сослуживца Серегу Павлова! Это я, козел, службу бросил, всяким толстомордым капиталистам служить подался. А Серега и теперь служит на славном Северном флоте России. Морской спецназ, между прочим, элитное подразделение! Имеет рекорд флота по погружениям. Верно я говорю, Серега?

Полундра только молча кивнул в ответ. Бахвальство Дорофеева ему было неприятно. Сергей, конечно же, понимал, что перед особами женского пола нормальные мужики всегда немного рисуются, даже если намерены видеть их в первый и последний раз в жизни. Но зачем так уж откровенно?..

От выпитого лицо сидящей рядом с ним брюнетки заметно покраснело, глаза заблестели томно, жарко. Она еще теснее придвинулась к Полундре, положила голову ему на плечо. Сергей чувствовал, как ее волосы щекочут ему щеку, как зажигается во всем теле кровь от этого прикосновения и в голове мутится. Но он вспоминал об оставшихся в санатории жене и ребенке и думал, что поступать с ними так, как выходило теперь по ситуации, было уж совсем подло.

– Всю жизнь настоящего морского офицера мечтала встретить. Чтобы был мужественный, сильный, красивый…

Брюнетка дышала ему в ухо, ее губы осторожно касались его щеки. Он попытался взять себя в руки, отстранился было, но услышал на другом конце стола отвратительный пьяный смех на два голоса: грубое басовитое ржанье его старого друга Лешки Дорофеева и визгливое хихиканье шатенки. Подняв глаза от стола, Полундра не без внутреннего содрогания увидел, что шатенка уже сидит на коленях у Лешки, и вид у нее отчаянно веселый и полностью пьяный. На побагровевшей роже его бывшего командира написано огромное удовольствие и удовлетворенное мужское тщеславие.

– Серега! – пьяно воскликнул хозяин дома, похлопывая свою «девушку» по голым бесстыжим коленкам. – Не будь монахом! Ты куда приехал, на юг отдыхать или в паломничество по святым местам?

Шатенка на коленях у Дорофеева визгливо засмеялась.

– Лешка, твоему другу еще налить надо, – томно проговорила обнимавшая Полундру за плечи брюнетка. – А то он какой-то скованный. Наверное, первый раз в компании девушек.

– Налить? – Дорофеев подхватил бутылку. – Какой разговор!

Несмотря на красную рожу и внешне развязные жесты, Дорофеев мастерски, не пролив ни капли, наполнил четыре фужера.

– Давай, Серега! – весело воскликнул он. – За милых дам! И тех, кто сейчас с нами, и тех, кто только еще ждет нас.

Полундра поморщился от такого тоста, однако свой фужер осушил, стал жевать какую-то снедь, которую подцепил ложкой с тарелки. Голова его шла кругом, только североморец не мог понять, от выпитого вина это или от присутствия брюнетки, все теснее прижимавшейся к нему и дышавшей ему в ухо и в шею.

– Серега! Я тебе сказал, не будь монахом! – снова развязно воскликнул Дорофеев. – Ты сюда не на богомолье приехал! Смотри, как девушка к тебе ластится! И ты будь с ней поласковей! Не обижай прекрасный пол.

Полундра и опомниться не успел, как брюнетка, едва не опрокинув стол, запрыгнула к нему на колени. Обхватив его голову обеими руками, впилась губами в его губы так, что у североморца перехватило дыхание. В каком-то розовом тумане, словно видя себя откуда-то со стороны, Полундра понимал, что сам жадно и хищно прильнул к ее телу и целует его, а брюнетка бесстыдно подставляет шею, плечи, грудь. Воспоминание о белокурой жене и маленьком сыне, постепенно отодвигавшееся куда-то на периферию его сознания, теперь поблекло совершенно, Сергей Павлов больше не думал о них.